Кавалеръ, надежный въ подобныхъ случаяхъ наблюдатель, дивился отъ чистаго сердца, что гроэа еще не разразилась.
Въ-самомъ-дѣлѣ, развѣ талисманомъ какимъ можно было удержать эту грозу.
Но она еще не миновала; облака сдвигались на лбу Маджарина.
Рейнгольдъ трепеталъ, но теперь ему было все не такъ страшно; баронъ былъ для него щитомъ противъ звѣрской ярости Маджарина. Еслибъ Яносъ вздумалъ снова взяться за свои пистолеты, то конечно обратился бы съ ними къ барону.
Родахъ былъ совершенно-спокоенъ, какъ-будто его окружали друзья.
Онъ молчалъ, какъ-бы ожидая благодарности за такое счастливое выполненіе порученій.
Съ-глазу-на-глазъ, его осыпали бы привѣтствіями; но здѣсь привѣтствія были опасны: всѣ молчали; даже взглядами говорили неопредѣленно.
-- Доволенъ ли мною домъ Гельдберга? спросилъ наконецъ баронъ.
-- Конечно!.. шопотомъ произнесъ докторъ.
-- Безъ-сомнѣнія!.. пробормоталъ молодой Гельдбергъ.