Что касается до трехъ гельдберговскихъ компаньйоновъ, -- удовольствіе ихъ росло съ каждой минутой; ихъ положеніе дѣйствительно становилось превосходнымъ; дивный союзникъ превратилъ ихъ пораженіе въ побѣду.
Теперь они уже радовались приходу гостей, который сначала казался имъ роковой случайностью:-- вѣдь рано или поздно, надо же было вынести этотъ кризисъ; а въ присутствіи барона -- все сдѣлалось къ лучшему.
Какое сокровище этотъ человѣкъ! Сара и фан-Прэттъ едва осмѣливались бормотать шопотомъ легкіе упреки; а Маджаринъ, самый страшный проповѣдникъ, молчалъ совершенно.
Какъ-будто волшебной палочкой кто дѣйствовалъ на нихъ! За нѣсколько минутъ предъ тѣмъ, компаньйоны склоняли головы предъ грозными противниками; они были буквально опрокинуты.Теперь крѣпкая стѣна защищала ихъ, и они уже разсчитывали на едва-неотбитую у нихъ добычу.
Не надо забывать, что каждый изъ нихъ былъ связанъ съ барономъ тайнымъ договоромъ; каждый надѣялся сдѣлаться единственнымъ хозяиномъ дома Гельдберга.
Баронъ самъ вывелъ ихъ изъ заблужденія.
-- Вамъ, господа, извѣстны наши условія, сказалъ онъ, обращаясь къ нимъ:-- ваши мысли такъ согласны между собою, что, собственно говоря, у васъ одна мысль... Съ удовольствіемъ говорю, что въ каждомъ изъ васъ я нашелъ одинаковое самоотверженіе и благородство.
Мира, Рейнгольдъ и Авель недовѣрчиво посмотрѣли другъ на друга.
-- Прежде порученія мнѣ самыхъ важныхъ дѣлъ общества, продолжалъ Родахъ: -- вы говорили всѣ трое, что вамъ бы пріятно было, еслибъ я, по возвращеніи, принялъ на себя управленіе дѣлами.
Родахъ замолчалъ. На лицахъ компаньойновъ выразилось общее безпокойство.