Приличіе требовало знать; незнаніе не допускалось. Кто сказался бы непричастнымъ дѣлу, того сейчасъ назвали бы дикаремъ или обитателемъ Муфетарскаго-Квартала.
Еслибъ Гримъ существовалъ въ то время, вы навѣрное прочли бы одно изъ тѣхъ ловкихъ, очаровательныхъ писемъ, появленіе которыхъ составляетъ истинный праздникъ для избранныхъ читателей; но Гримъ долженъ былъ возникнуть только въ концѣ 1845 года...
И правду сказать, предметъ ст о илъ толковъ! Парижъ часто приходилъ въ волненіе отъ вещей гораздо-меньшихъ; а въ этомъ праздникѣ заключалась роскошь царская, способная изумить нашъ разсчетливый вѣкъ.
Скажемъ только одно: домъ Гельдберга разослалъ многочисленныя приглашенія лучшему парижскому обществу: общество это, помнится, состояло изъ нужныхъ людей, акціонеровъ; въ спискѣ приглашенныхъ стояли все имена герцоговъ, маркизовъ, генераловъ, пэровъ Франціи; какіе нибудь виконтики составляли уже оборышъ, мелюзгу.
Нѣкоторые отказались; но многіе приняли приглашеніе. Въ назначенный день, почтовые экипажи, взятые отъ самаго дома, появились передъ отелями приглашенныхъ. Почтовые экипажи,-- замѣтьте, какая тонкая деликатность!-- были украшены фамильными гербами тѣхъ, для кого были назначены на одинъ этотъ день.
По дорогѣ, во Франціи и Германіи, всѣ гостинницы были заняты; вездѣ роскошные обѣды, изготовленные поваренными знаменитостями столицы, ожидали проѣзда благородныхъ путешественниковъ.
Повторяемъ еще разъ: пышность была царская, и люди, развернувшіеся такъ широко, -- капиталисты они, или нѣтъ,-- стоили во всякомъ случаѣ гремѣвшихъ вокругъ нихъ криковъ.
Еще ли не полонъ былъ успѣхъ дѣла, когда дамы носили шляпы à la Гельдбергъ; мужчины застегивали фраки à la Гельдбергъ?..
Появились конфекты, шарлоты и разныя сладости à la Гельдбергъ.
Искали часовъ, туалетовъ, креселъ, всего -- à la Гельдбергъ.