Нельзя было придумать никакой продѣлки съ письмами, адресованными лично избраннымъ друзьямъ дома; зато приглашенія втораго разряда послужили обильной пищей человѣческой ловкости, и спекуляція съ жаромъ бросилась на нихъ.
Они продавались точно такъ же, какъ асфальтъ и земляныя копи. Лишь-только они появились, съ первыхъ же дней курсъ ихъ сильно поднялся. Потомъ день-ото-дня становился онъ все выше и выше, и наконецъ, въ то время, когда происходило наше дѣйствіе, остававшіеся въ обращеніи билеты достигли неимовѣрной цѣны.
Въ-самомъ-дѣлѣ, ихъ уже невозможно было достать ни за какія деньги. Напрасно какой-нибудь Англичанинъ вскрывалъ свой бумажникъ, начиненный банковыми билетами; и какой-нибудь князёкъ, потомокъ Богъ-знаетъ какихъ сановитыхъ предковъ, тщетно сулилъ баснословную плату...
Разсказывали столько неслыханныхъ вещей! Прошло уже больше недѣли, какъ начался праздникъ, и по мѣрѣ того, какъ вѣсти о немъ долетали въ Парижъ, возбужденныя желанія переходили въ лихорадку.
Отъѣзды продолжались. По дорогѣ въ Германію безпрерывно сновали всѣхъ родовъ путевыя вмѣстилища. Мецскіе дилижансы оказались слишкомъ-малыми для перевозки всѣхъ пассажировъ, которые, истощивъ всѣ свои денежныя силы на покупку билетовъ, стали вдругъ чрезвычайно-разсчетливы въ дорожныхъ издержкахъ.
Странно, что волненіе, произведенное этимъ изящнымъ праздникомъ, проникло всюду, даже въ самые неизящные углы Парижа.
Ни одинъ кварталъ города не чувствовалъ его такъ живо, какъ Тампль.
Не потому, конечно, чтобъ бѣдный рынокъ насчитывалъ много своихъ покупателей въ числѣ счастливыхъ гостей Гельдберговъ, но потому-что интересы многихъ обитателей Тампля, тѣмъ или другимъ образомъ, тѣсно соприкасались съ праздникомъ.
Мы уже видѣли, какъ отправились въ Германію Малу и Питуа съ своими любимыми одалисками, въ сопровожденіи Фрица и Жана Реньйо.
Спустя около недѣли послѣ ихъ отъѣзда, мы могли бы присутствовать при миленькой сценѣ, которая предвѣщала Тамплю потерю одного изъ его вѣрныхъ сподвижниковъ.