II.
Передъ отъѣздомъ.
Спустя дня четыре послѣ отъѣзда Араби, г-жа Батальёръ поспѣшно шла изъ квартала Фриволите подъ перистиль Ротонды; она получила письмо изъ Германіи.
Передъ запертой лавкой стараго ростовщика, на порогѣ, она увидѣла малютку Галифарду.
Бѣдная Ноно, казалось, была хилѣе, слабѣе обыкновеннаго; раскраснѣвшіеся глаза ея опухли отъ слезъ.
Правда, она была очень-несчастлива, когда добрякъ, бывало, каждый день приходилъ въ Тампль; но тогда было у ней убѣжище и кусокъ хлѣба, а теперь ничего, и безъ помощи хорошенькой Гертруды она умерла бы въ эти четыре дня.
Въ лавкѣ ростовщика торговалъ ужь другой, который до-тѣхъ-поръ еще позволялъ ей ночевать въ передней; но гостепріимное терпѣніе новаго хозяина скоро истощилось: въ этотъ вечеръ онъ объявилъ малюткѣ, чтобъ она искала себѣ для слѣдующей ночи другаго пристанища.
Къ довершенію несчастія, Гертруда, принесши свою ежедневную милостыню, говорила о далекомъ, продолжительномъ путешествіи, и отъѣздъ ея былъ назначенъ въ этотъ самый день.
Галифарда не плакала: она сидѣла печальная, опустивъ голову, съ сложенными на колѣняхъ руками. Глядя на нее, такую хилую и блѣдную, можно было предвидѣть близкій, роковой конецъ ея земныхъ страданій.
Мы ужь говорили, что изъ тампльскихъ торговцевъ, г-жа Батальёръ обнаруживала къ ней болѣе всѣхъ участія. Ноно любила ее.