Бубенчиковъ вѣжливо раскланялся со всѣми подчиненными, при чемъ сказалъ маленькую рѣчь, въ которой высказалъ, что онъ пріѣхалъ честно служить и что будетъ преслѣдовать всякія противозаконности и злоупотребленія. Всѣ чины полиціи слушали его благоговѣйно и съ такимъ смиреніемъ и кротостію, что наблюдатель подумалъ бы, что это -- сборище святыхъ, слушающихъ проповѣдь праведнаго пустынника. Окончивъ рѣчь, Бубенчиковъ направилъ шаги свои въ канцелярію полиціи. Въ дежурной комнатѣ онъ увидѣлъ сѣденькаго чиновника въ зеленыхъ очкахъ и истасканномъ вицмундирѣ, сидящаго за кипою бумагъ.
-- Это кто? спросилъ Бубенчиковъ.
-- Журналистъ, отвѣчалъ Шлагенштокъ.
Бубенчиковъ подошелъ къ столу и заглянулъ въ книгу: было 20 іюня, а туда записывались бумаги отъ 5 іюня.
-- Это что? спросилъ Бубенчиковъ.
-- Изволите видѣть, сказалъ Шлагенштокъ, медленно понюхавъ табаку: -- журналистъ не успѣваетъ записывать ни въ исходящій, ни во входящій журналы всѣхъ бумагъ, при ихъ вступленіи: вотъ онъ и записываетъ въ книгу ежедневно столько бумагъ, сколько успѣетъ, и на записанныхъ въ книги бумагахъ и выставляется то число, въ которое они успѣли попасть въ книгу.
-- Но это страшный безпорядокъ! воскликнулъ Бубенчиковъ.-- Дѣла полиціи требуютъ поспѣшности, преслѣдованія преступленія по горячимъ слѣдамъ; а тутъ бумаги вступающія я исходящія лежатъ въ регистратурѣ двѣ недѣли.
-- Текъ-съ! сказалъ Шлагенштокъ.-- Но что прикажете дѣлать! Штаты сокращены: мало рабочихъ рукъ.
Бубенчиковъ былъ нѣсколько лѣтъ полковымъ адъютантомъ и зналъ отлично весь канцелярскій порядокъ; поэтому онъ и началъ съ регистратуръ разныхъ наименованій. Безпорядокъ канцелярій полиціи былъ страшный: многіе столы вовсе не имѣли настольныхъ журналовъ, другіе имѣли -- кто за два, кто за три года. Бубенчиковъ увидѣлъ, что самое учрежденіе; этой тѣни порядка было не столько дѣломъ закона или правила, а прихотью разновременныхъ начальниковъ отдѣленія и столоначальниковъ. Обойдя всю канцелярію, дѣлая въ каждомъ столѣ замѣчанія, что порядокъ въ немъ заведенный незаконный, Бубенчиковъ отъ всѣхъ чиновниковъ слышалъ одинъ и тотъ же отвѣтъ: у насъ такъ принято.
-- Какими же правилами вы руководствуетесь? воскликнулъ наконецъ выведенный изъ терпѣнія Бубенчиковъ.