Съ такими словами обратился одинъ изъ зѣвакъ, толстый купецъ, высокаго роста, въ запыленной чуйкѣ, съ сѣрою бородою, къ другому купцу, съ рыжею козлиною бородкой.
-- Василевскій-то? Неча сказать, голова былъ... я въ тѣ поры...
-- Нѣтъ, ужь ты не говори: не то, что голова, а извергъ былъ. Приступу никакого къ себѣ не давалъ: какъ бѣсъ какой взъѣстся... Дочка моя, Матренка, вотъ что замужемъ теперича, была, дѣвка задорная, вишь на фортоплясахъ играла да по басурмански балякаіа,-- какъ говоритъ: "за мужика али за прикащика замужъ не пойду; мнѣ подай судьбу не эвтакую: хочу за офицера, чтобъ у него вексельбанты были..." Я ей и говорю: "дурище ты безмозглая, куда намъ! эвтакой за тебя не выйдетъ!" А она хнычетъ да заливается, будто за покойника... Я махнулъ рукой да плюнулъ: пускай, думаю, сидитъ въ дѣвкахъ -- не стерпится... ужь такая, вишь, бабья причуда... Думалъ я такъ, а вышло инако: принесла нелегкая ко мнѣ фартиранта, гусарскаго, аль кирасирскаго офицера... говорятъ, въ кавалеріи служилъ...
-- То-ись не въ кавалеріи, а въ конницѣ, сказала, съ вмдомъ знатока, рыжая бородка.
-- Да, вишь, въ конницѣ... Вотъ ужь эвто не знаю, пускалъ ли онъ Матренкѣ балясы, аль что другое, но извелась дѣвка; подъ глазами точно радуга какая, а сама какъ щавель зеленая...
-- Да ты бы ее, Пантелеичъ, до знахарки да ладаномъ обкурилъ аль волосками изъ хвоста чернаго кота. Сердечная, видно, исхудала.
-- Куда-ты! Сама точно щепка, худая, худая; а животикъ-то... понимаешь?
-- Вотъ эвто штука!... Срамница такая!
-- Я и смекнулъ, кумъ, что эвто дѣло хошь плюнь. Надѣлъ я новую чуйку, навѣсилъ, знаешь, свою кавалерію, что на анненской имѣю, да и пошелъ съ челобитной къ эвтому Василевскому... знамо дѣло, съ гостинцемъ сахарцу головъ съ шесть: да чаю московскаго -- не то, что аглицкій -- хунтовъ съ пять...Какъ завидѣлъ онъ мою бакалію, "эвто что? говоритъ. Ты, бородатая свинья, не знаешь что ли, что эвтого не люблю? Смотри впервой прощаю, а тамъ, пожалуй, и подъ судъ отдамъ. Посулы твоей мнѣ не надо. Ну, говори, чего хочешь?..." Я ему въ ноги. "Ваше высокоблагородіе, помилуйте, вѣчно Бога буду молить... такъ и сякъ, извелъ карасейръ дѣвку мою, сама какъ щепка, а животикъ того..." "Ну", "говоритъ его высокоблагородіе", дѣло-то дрянь; да ты самъ виноватъ: зачѣмъ на фортоплясахъ училъ, да по басурмански, да познакомилъ ее съ романами... "Никакъ нѣтъ-съ, говорю, карасейръ не Романомъ, а Степаномъ зовется..." "Ну, молъ, говоритъ, Романомъ аль Степаномъ, все едино. Коли бъ она не того, то и карасейръ былъ бы того..." Я было того. Но вѣдь онъ шутить-то не любилъ: какъ разъ попалъ бы на съѣзжую.
Купецъ задумался. Рыжая бородка сильно втянула въ себя носомъ воздухъ, плюнула, погладила бородку и оперла глубокомысленно объ ладонь правой руки голову.