Бубенчиковъ посмотрѣлъ на него презрительно и хотѣлъ отъ него отойти.
-- Вотъ письмо къ вамъ откупщика, продолжалъ Абрамка.
-- Чего хочетъ отъ меня вашъ хозяинъ? съ нетерпѣніемъ спросилъ Бубенчиковъ, не принимая пакета.
-- Прочтите и узнаете.... Мнѣ только остается сказать вамъ отъ имени его, что всѣ склады и всѣ постройки откупа застрахованы... Напрасно вы рискуете жизнію своею и солдатъ... За усердіе васъ откупщикъ благодаритъ...
Съ этими словами Абрамка сунулъ Бубенчикову въ руку пакетъ и исчезъ въ толпѣ. Бубенчиковъ распечаталъ его -- и пукъ ассигнацій очутился у него въ рукѣ. Отъ изумленія и бѣшенства Бубенчиковъ стоялъ нѣсколько минутъ въ оцѣпененіи; но, прійдя въ себя, онъ увидѣлъ, что неловко въ такомъ мѣстѣ, гдѣ глаза всей публики на него устремлены, стоять со сверткомъ ассигнацій въ рукѣ. Онъ быстро положилъ деньги въ карманъ и, подозвавъ частнаго пристава, велѣлъ поискать Абрамку въ толпѣ; но тотъ какъ будто канулъ въ воду.
"А!" думалъ Бубенчиковъ, "откупъ желаетъ, чтобы всѣ его постройки сгорѣли: видно, главный корпусъ оцѣненъ втридорога. Нѣтъ, извини, голубчикъ, хотя очень трудно, но я отстою главныя постройки."
Мысли его были прерваны одною толстою даною, съ растрепанной головой.
-- Благодѣтель ной! кормилецъ родной! вопила она: -- спаси, Христа ради спаси....
-- Что съ вами, сударыня? успокойтесь....
-- Домишка одинъ у меня.... весь хлѣбъ мой.... я сирота безродная.... сгоритъ -- по міру пойду....