Но интереснѣе всего былъ разговоръ Бубенчикова съ Иваномъ предъ выѣздомъ ихъ изъ Петербурга. Бубенчикову обѣщаютъ мѣсто полиційместера въ Приморскѣ; онъ возвращается домой въ нерѣшительности -- принять или не принять этой должности. Иванъ копошится въ своей комнатѣ, приготовляя барину обѣдъ.
-- Иванъ! зоветъ его Бубенчиковъ.
-- Чаво изволите, ваше высокоблагородіе? отвѣчаетъ Иванъ и входитъ къ нему въ кабинетъ, съ кострюлей въ одной рукѣ и съ ложкой въ другой.
-- Собирайся, Иванъ, въ дорогу.
-- Коли ѣхать, такъ ѣхать.
-- Меня хотятъ назначить полиціймейстеромъ въ Приморскъ.
-- Полицмѣстеромъ?... Вотъ такъ хорошо!... Что хорошо, то хорошо.
-- Почему же хорошо?
-- Полицмѣстеръ самъ себѣ господинъ... сказано командѣръ... Здѣсь что?... Гляди и ротный, и батальйонный, и полковой, и бригадный, и корпусный, кажиной на обахту посадитъ: вишь, командѣры... Да и что день, то смотры, а тамъ гляди: у робятъ пугвицы нѣтъ, аль ранецъ не блеститъ, ступай на абахту.
-- Ступай, Иванъ, говоритъ Бубенчиковъ, вполнѣ соглашаясь съ мнѣніемъ Ивана; но этотъ послѣдній не уходитъ.-- Что жь ты еще хочешь сказать? спрашиваетъ его Бубенчиковъ.