Зосимъ Юрьевичъ вынулъ изъ портфеля набѣло переписанную тетрадь и подалъ ее полиціймейстеру. Бубенчиковъ, хотя былъ неопытенъ въ дѣлопроизводствѣ, но былъ дипломатъ: онъ бѣгло осмотрѣлъ рукопись, присѣлъ къ столу и взялъ перо въ руки, будто въ намѣреніи подписать опредѣленіе. Глаза Зосимы Юрьевича запрыгали отъ удовольствія. Бубенчиковъ, замѣтивъ это, прехладнокровно началъ съ конца перелистывать тетрадь а, добравшись до начала, положилъ перо и началъ со вниманіемъ читать дѣло. Содержаніе его заключалось въ слѣдующемъ:
1 іюня 185.. года, биржевой маклеръ Віолинскій представилъ въ градскую полицію заемное письмо на 6 тыс. руб. сер. и объяснилъ, что въ маѣ мѣсяцѣ (котораго числа -- не помнитъ) явились къ нему какихъ то два господина и принесли прилагаемое заемное письмо, писанное отъ купца Великанова на имя купца Россола, въ наймѣ первымъ у втораго 6 тыс. рублей сер., срокомъ на одинъ годъ, за указанные проценты. Вмѣсто купца Великанова, по его слѣпотѣ, расписался чиновникъ первой съѣзжей части Гаскетъ; а дѣйствительность рукоданной просьбы Великанова о подписи за него Гаскетомъ засвидѣтельствовала первая часть. Но, присовокупляетъ маклеръ, два неизвѣстныхъ мнѣ лица, оставивши мнѣ означенное заемное письмо (которое я въ тотъ же день внесъ въ маклерскія книги и засвидѣтельствовалъ), больше не являлись; вслѣдствіе чего, усомнившись въ дѣйствительности подписи и займа г. Великанова, равно въ засвидѣтельствованіе его подписи первою частью, имѣю честь при семь представить это заемное письмо, для зависящаго со стороны полиціи распоряженія къ производству по сему предмету формальныхъ слѣдствій.
Въ тотъ же день потребованы въ полицію приставъ первой части и Гаскетъ.
Первый далъ отзывъ, что онъ никакого заемнаго письма въ глаза не видѣлъ и что подпись на немъ не его, а подложная.
Гаскетъ же отозвался:
Что въ двадцатыхъ числахъ мая пришелъ въ канцелярію части слѣпой мужчина, немолодой, котораго привели какія-то два человѣка. Они объявили ему Гаскету, что этотъ слѣпой -- купецъ Великановъ и что онъ хочетъ занять у купца Россола 6 тысячъ руб. сер., а потому просятъ его, Гаскета, подписаться вмѣсто слѣпца и на самомъ актѣ изготовить засвидѣтельствованіе части. Гаскетъ все это сдѣлалъ и отдалъ, документъ слѣпому просителю, который сказалъ, "что теперь пристава нѣтъ дома и что онъ послѣ обѣда заѣдетъ къ нему для подписи засвидѣтельствованія и приложенія печати".
На основаніи этихъ двухъ отзывовъ, полиція немедленно подвергла Гаскета тюремному заключенію и, продолжая далѣе слѣдствіе, отобрала отъ жены и сына маклера Віолинскаго слѣдующіе два отзыва: отъ первой, "что въ концѣ мая явились къ ея мужу два неизвѣстныхъ ей человѣка, которые принесли заемное письмо Великанова и просили ввести его въ маклерскую книгу, поручая ея мужу изготовить это дѣло до другаго дня; а такъ какъ они не явились на другой день, то мужъ ея усомнился въ дѣйствительности подписи и представилъ въ полицію фальшивое заемное письмо". Сынъ же Віолинскаго показалъ, "что онъ не видѣлъ тѣхъ лицъ, которыя принесли заемное письмо, потому что ходилъ въ коммерческій судъ за маклерскими книгами; но такъ какъ онѣ не были готовы, то онъ три два за ними ходилъ туда и потому ничего не знаетъ".
По этимъ отзывамъ, полиція опредѣлила, что Гаскетъ -- составитель фальшиваго заемнаго письма, вслѣдствіе чего -- предать его уголовному суду.
Прочитавъ это дѣло, Бубенчиковъ поднялся съ мѣста и, пройдясь нѣсколько разъ по комнатѣ, остановился противъ своего помощника и спросилъ его;
-- А вы считаете это опредѣленіе совершенно правильнымъ и добросовѣстнымъ?