-- Слѣзай, кричу я ему: -- и отдай намъ почту.
А онъ какъ закричитъ: "разбойники, грабители! поворачивай, ямщикъ, да скачи назадъ!" Ямщикъ и оовернулъ назадъ лошадей да и погналъ ихъ; а мы въ догонку, да какъ нагнали ихъ, въ азартѣ перваго почтальйона зашибли, а потомъ и ямщика. Всѣ сумки мы сейчасъ же забрали съ собою по домамъ; потомъ вернулись, съ повозкой, да остальные чемоданы перетащили къ себѣ. На другой день вся колонія зашумѣла; сосѣдъ къ сосѣду бѣжитъ и шопотомъ говорить: вотъ бѣда приключилась -- почту разграбили.... А мы ни гу-гу; охаемъ и стонемъ съ другими: что вотъ начальство слѣдствіе нарядитъ и будутъ насъ невинныхъ таскать; а сами мы поговорили межь собой, что нужно чемоданы въ городъ перевезти, что у насъ могутъ ихъ найти.... Въ тотъ же вечеръ я и Гансъ повезли ихъ въ городъ, будто овесъ веземъ на продажу. Какъ пріѣхали въ городъ, мы на Молдаванкѣ наняли квартиру, стащили туда чемоданы ночью; но думаемъ себѣ, и здѣсь ихъ неловко держать: вотъ, по ночамъ, мы чемоданы и закопали въ разныхъ мѣстахъ, за городомъ... Каждую ночь ходили туда, разбирали пакеты, деньги отбирали, а конверты закапывали. Такъ мы всѣ чемоданы и сумки перебрали, кромѣ того, что теперь у васъ.
-- Сколько денегъ у васъ было? спросилъ Бубенчиковъ.
-- Тысячъ сто.
-- Кто жь ваши сообщники?
-- Кауфманъ и Ландесбомъ. Мы всѣ подѣлились поровну.
-- Гдѣ деньги?
-- Мои деньги дома, а прочихъ не знаю.
-- На твою долю пришлось 25 тысячъ. Всѣ деньги цѣлы?
-- Не всѣ: я много истратилъ.