-- На что ты ихъ истратилъ?
-- Тысячу рублей взялъ у меня приставъ 1-й части, чтобы освободить меня.
-- Ты покажешь ему это въ глаза?
-- Какъ не показать! Вы у него можете найти и два брильянтовыя кольца одно съ голубою эмалью, другое съ червою. Кольца важныя, отъ брильянтщика Пигати.
-- Откуда вы взяли эти кольца и за что вы были арестованы.
-- Я и Гансъ, какъ поразбогатѣли, то и думаемъ, какъ попадемся и начнемъ откупаться у полиціи и суда, то у самихъ ничего не остается: не изъ чего было я хлопотать. Додумали, подумали и рѣшались обокрасть брильятщика Пигати. Чрезъ двѣ недѣли послѣ того, какъ мы ограбили почту, мы, въ темную, ненастную ночь, часа въ два, взломали стѣнку въ лавкѣ брильянтщика и забрали у него всѣ брильянты, золото и серебро. На другой день вездѣ, въ цѣломъ городѣ, объ этомъ говорили; а мы съ Гансомъ смѣмся и попиваемъ сантуринское. Но не все же коту масляница; чрезъ недѣлю съ нами случилась бѣда. Дѣло было вотъ какъ. Чиновникъ съ колоніи производилъ слѣдствіе о разграбленіи почты -- взялъ за бока смотрителя и спрашиваетъ его, не былъ ли почтальйонъ или онъ, смотритель, пьяны. Тотъ отпираться; а чиновникъ давай распрашивать ямщиковъ, а одинъ и разскажи, что вотъ Бука въ тотъ вечеръ потчевалъ водкой и смотрителя, и почтальйона. Чиновникъ послалъ за мной; а ему говорятъ: ужъ нѣсколько недѣль съ Гансомъ уѣхалъ въ городъ продавать овесъ, да не возвращается. Это и навело на насъ сумленіе. Онъ пріѣхалъ въ городъ и чрезъ полицію началъ разыскивать насъ. Полиція нашла васъ; меня арестовала 1-я частъ, а Ганса -- квартальный, который отправить его въ полицію. Ганса обыскали и нашли у него брильянтовыя серги.... Дѣло было плохо... Мы ужъ сидѣли цѣлую недѣлю; на восьмой день, вечеромъ, зоветъ меня къ себѣ приставъ Пѣшковъ, "Хочешь, говоритъ онъ, я тебя освобожу? Я знаю, ты мошенникъ и съ Гансомъ ограбили почту и Пигати. За тебя и Ганса хлопочутъ сильные люди. Вотъ и полиціймейстеръ пошетъ мнѣ записку. "Онъ началъ читать: "Прошу васъ освободить колониста Буку, арестованнаго по извѣстному вамъ дѣлу: это дѣло нужно затереть." "Но, продолжалъ приставъ, они съ Ганса содрали, а я-то что: за козла у нихъ что ли?... Дай пять тысячъ -- освобожду тебя.... "Нѣтъ у меня столько, закричалъ я, да въ ноги къ нему: не губите, говорю, дамъ 500 рублей." Торговались, торговались и кончили -- на тысячу рублей да на два кольца.... На честное слово онъ отпустилъ меня, чтобы я ему на другой день, утромъ, доставилъ обѣщанныя деньги и вещи. Когда я вышелъ изъ части, я взялъ дрожки и, какъ сумасшедшій, поѣхалъ домой. Тамъ я засталъ Ганса: онъ сидѣлъ я плакалъ. "Чего плачешь?" справилъ я" "Плачу", отвѣчалъ онъ, "оттого" что меня ограбили: забрали у меня всѣ брильянты да еще пять тысячъ въ придачу." "Кто жь у тебя взялъ?" Тутъ онъ разсказалъ какъ къ нему пришелъ Мунштучковъ -- нашъ ремесленный маклеръ -- какъ онъ ему грозился, какъ онъ съ нимъ торговался и взадъ деньги и вещи. На другой день онъ и я были освобождены.
Это показаніе Буки, отъ слова до слова, было передано дежурнымъ писцомъ, прочтено ему и имъ подписано.
Но, когда Бубенчиковъ началъ снимать показаніе съ Ганса, тотъ хныкалъ, и отъ него онъ не могъ добиться толку: Гансъ путался въ отвѣтахъ и противорѣчилъ себя на каждомъ шагу. Между тѣмъ, Зосимъ Юрьевичъ выложилъ на столъ всѣ почтовые пакеты. Бубенчиковъ пересчиталъ съ нимъ письма и велѣлъ ихъ положить въ кассовый ящикъ, для того, чтобы на другой день составить имъ подробную опись.
-- Теперь, сказалъ онъ:-- мы поѣдемъ къ приставу Пѣшкову и арестуемъ его.
-- Какъ можно! воскликнулъ съ ужасомъ Зосимъ Юревмчъд -- Вѣдь онъ приставъ, не мѣщанинъ какой нибудь. Мы можемъ за это пострадать.