-- Для меня сообщники воровъ и грабителей всѣ равны, дворяне ли они, или мѣщане: не мы ихъ арестуемъ, а законъ....
-- Какъ хотите, я не могу на это согласиться. Здѣсь нужно разрѣшеніе высшаго начальства. Сдѣлать обыскъ у пристава -- это нешуточное дѣло: если мы ничего не откроемъ, насъ предадутъ суду, отрѣшатъ отъ должности.
-- Я буду слѣдователемъ, господинъ помощникъ мой, а вы будете только депутатомъ. Напишите предписаніе на ваше имя; я его подпишу.
-- Но здѣсь нужны понятые.
-- Въ полночь негдѣ достать понятыхъ. Полицейскіе служители и казаки будутъ нашими свидѣтелями.
Зосимъ Юрьевичъ хотѣлъ еще возражать; но, взглянувъ на Бубенчикова и встрѣтивъ его сердитый взглядъ, онъ закусилъ губы, взялъ листъ бумаги и написалъ себѣ предписаніе -- о присутствованіи имъ въ качествѣ депутата со стороны полиціи, при арестѣ и обыскѣ пристава Пѣшкова.
Когда эта бумага была изготовлена и подписана Бубенчаковымъ, онъ запечаталъ кассовый ящикъ печатями -- своею и его помощника, и отправился съ Зосимомъ Юрьевичемъ въ первую часть.
Когда они явились въ квартиру Пѣшкова, они застали его въ постели; онъ только что легъ спать. Увидѣвъ полиціймейстера и Зосима Юрьевича, Пѣшковъ выскочилъ изъ постели и надѣвъ халатъ, началъ извиняться въ томъ, что они его застали въ такомъ неглиже. Въ отвѣтъ на это, Бубенчиковъ сказалъ ему сурово: "Одѣньтесь: вы намъ нужны по очень важному дѣлу"; Пѣшковъ хотѣлъ было выйти въ другую комнату, чтобы совершить свой туалетъ; но Бубенчиковъ просилъ его не безпокоиться.
Серьёзность и рѣзкость полиціймейстера бросала Пѣшкова то въ жаръ, то въ холодъ. Сознавая свою совѣсть не слишкомъ чистою, онъ предчувствовалъ что-то недоброе.
Когда онъ одѣлся, Бубенчиковъ сказалъ ему холодно: