-- Кажется, сказалъ сухо Бубенчиковъ, назначеніе меня господиномъ министромъ въ настоящую должность -- лучшая рекомендація для меня.
-- Оно конечно.... я съ вами согласенъ.... но рекомендательныя письма въ этомъ случаѣ приличны.... оно знаете какъ-то трогательно: вотъ-дескать, я человѣчекъ не дерзалъ бы явиться къ вашему превосходительству, если бы не высокія особы, ваши друзья, приняли во мнѣ участіе.... Такое смиреніе очень, очень трогательно.
Шлагенштокъ гототъ былъ отъ умиленія прослезиться, но, встрѣтивъ презрительный взглядъ Бубенчикова, началъ сильно теребить свои усы.
Послѣ минутной паузы, онъ прервалъ молчаніе.
-- Когда вы явитесь къ губернатору?
-- Завтра утромъ, послѣ вступленія въ должность и осмотра полиціи.
-- Не лучше ли вамъ прежде явиться по начальству, а потомъ заѣхать въ полицію?
-- Къ чему? Своихъ обязанностей не люблю откладывать.
-- Какъ угодно.
"Нѣтъ, подумалъ Шлагенштокъ, сегодня съ нимъ ничего не сдѣлаешь.... Утро вечера мудренѣй: я лучше завтра утромъ пошлю къ нему своего фактора {Факторъ къ западныхъ губерніяхъ -- въ Польшѣ и южной Россіи, то, что въ Великой Россіи -- кулакъ.}."