-- Служилъ баринъ здѣсь въ секлетаряхъ -- и мы были при немъ; въ послѣднюю ревизію записалъ онъ насъ въ здѣшніе мѣщане; да года два тому назадъ отдалъ Богу душу. Вѣчная ему намять: добрѣйшій баринъ былъ.... Теперь, ваше высокоблагородіе, къ вашей милости мы представлены; говорятъ, что мы дескать пушку украли -- гдѣ намъ эвтимъ дѣломъ забавляться; и съ молоду не крали, а на старостѣ не станемъ грѣха на душу класть....
-- Но отчего ты сына распустилъ, возразилъ Бубенчиковъ. Видишь, онъ теперь въ подозрѣніи, таскается по городу.
-- Ваше высокоблагородіе, перебила его жена Кочетова: -- вотъ-те крестъ Христовъ, учили мы его уму-разуму, наказывали мы ему быть христіаниномъ, трудящимся; не охочь онъ да работы; посидитъ два-три дня у хозяина, а потомъ гляди цѣлый мѣсяцъ опосля по шинкамъ à кабакамъ шляется; съ развою сволочью и озорниками знается.
-- Ужь сдѣлайте вашу божескую милость, ваше высокоблагородіе, сказалъ Кочетовъ старшій:-- ослободите насъ отъ сумленія; сынка-то нашего хорошо посѣките, чтобы страму не дѣлалъ родителямъ, да чтобъ на старости не быть намъ въ отвѣтѣ за него. Говорилъ я не разъ женкѣ моей: одинъ битый стоитъ десять не битыхъ; а она толкуетъ: онъ еще малъ, выростетъ и остепенится. Таперь гляди и насъ тащутъ за него.
-- Ступайте съ Богомъ, сказалъ Бубенчиковъ, я вижу вы не виноваты; а съ сыномъ вашимъ я расправлюсь.
Кочетовъ старшій съ женою поклонились ему низко и вышли.
-- Ишь ты, ворчала старуха, толкая по дорогѣ подъ бокъ своего мужа,--оно сказано, дитя любитъ и поболоваться и пображничать.... Однъ битый стоитъ десяти не битыхъ -- ишь ты какой!... Злющій ты этакой!
-- Эхъ, жена, жена, погубила ты ни за что, ни про что сына....
Между тѣмъ, какъ такъ ворчали другъ на друга эти самородные представители двухъ русскихъ системъ воспитанія,-- резонной и пряничной,-- приставъ четвертой части привелъ къ Бубенчикову-арестованнаго имъ, хозяина Кочетова младшаго; у этого по обыску оказался кусокъ металла, очень похожаго на отпиленный конецъ пушки. Бубенчиковъ началъ допрашивать арестанта, но тотъ утверждалъ, что найденый у него кусокъ металла не что иное, какъ металлическая ступка, распиленная имъ года два тому назадъ; что эту ступку онъ купилъ отъ неизвѣстнаго имъ лица и что найденный у него полиціею кусокъ -- остатокъ, который у него валялся между хламомъ.
Осмотрѣвъ найденный металлъ, Бубенчиковъ видѣлъ ясно, что это не мѣдь, а артиллерійская смѣсь; къ тому же толщина и объемъ окружности этого металла вовсе не соотвѣтствовали величинѣ той ступки, на которую ссылался арестантъ. Бубенчиковъ уличалъ и убѣждалъ его говорить правду. Но онъ имѣлъ дѣло съ старымъ воробьемъ; мастеровой упорно стоялъ на своемъ. Видя безъуспѣшность своего допроса, Бубенчиковъ велѣлъ арестанта отвести въ полицію и въ замѣнъ его доставить къ нему на квартиру Кочетова-младшаго.