Схематически положение дел можно изобразить так. В центре христианства стояла церковь, которая соединила евангельское христианство с эллинской мудростью. На правом фланге церкви -- многочисленные гностические секты, которые в нашем хлыстовстве достигли предельного извращения, на левом -- евангельские христиане, галилейские рыбаки, евиониты, которые в дальнейшей (европейской) истории отвергли всю мистику и догматику христианства, ограничили христианство нравственным учением человека Иисуса (крайние протестанты; у нас -- штундисты).
Между обоими флангами непроходимая пропасть.
Весь исторический экскурс г. Бонч-Бруевича, детали которого кишат неточностями и неясностями, по существу своему совершенно бесполезен, раз автор его не видит в "Новом Израиле" основной двойственности: смешения этического рационализма штундистов с мистикой хлыстовщины, не понимает, что мистически элемент секты еще можно кое-как вывести из восточного гнозиса, но исторический генезис рационализма в "Новом Израиле" не интересен, потому что он привнесен в хлыстовство извне и очень недавно, вероятно, через штунду [На это указывает и Грасс (стр. 588).] и, главным образом, через интеллигентщину второго сорта.
Остановимся сперва на хлыстовском элементе "Нового Израиля".
Происхождение хлыстовщины занимает русскую литературу вот уже сорок лет. В ней существует до десяти различных теорий, которые Грасс сводит к четырем основным: 1) происхождение хлыстовства из западного христианства, 2) славянско-финского язычества, 3) специфически русского христианства, 4) из учения богомилов.
Сам Грасс склоняется более всего к последней гипотезе, хотя и с оговорками. Он отмечает серьезные различия между учением богомилов и хлыстовством, а потому думает, что правильнее всего выводить русских хлыстов из мессалианства [Для г. Бонч-Бруевича напомню, что Мессалина тут не при чем Мессалианство -- от арамейского слова мцаллин, что значит молящиеся.].
Языческий элемент в хлыстовстве, несомненно, есть, но его надо выводить, по мнению Грасса, не из язычества финско-славянского, а из языческой натурфилософии эллинской и восточной (стр. 6,42).
Как человек научного мышления, Грасс ограничивается очень общим заключением, что русские хлысты -- это эпигоны старого, восточно-христианского гнозиса, который проник в Россию через Болгарию вместе с христианством.
Вывод скромный. Но ученые всегда скромны. И понятно, что "просмотревший всю литературу" г. Бонч-Бруевич таким выводом недоволен.
По его мнению, напр. иконоборцы (?), стригольники и "жидовствующие" -- " несомненные праотцы хлыстов". Может быть, это и так.