"Все", что она хотела ему сказать, свелось к пустякам. "Бабаев усиленно стал искать в себе и в этой женщине рядом чего-то общего, совпадающего во всех точках в прошлом, в будущем, в настоящем, -- и не мог найти". И он ушел от нее в "пустоту", и "страшно было даже самому себе сознаться в том, что в пустоте может быть лучше. Просто у каждого свой язык, и таких слов, чтобы другой понял, нет!" На улице он встретил проститутку и пошел за ней. Он искал человека, и, не найдя его, как зверь пошел за зверем. Ему не хотелось оскорблять своей мечты о настоящей любви, на которую ни он, ни люди, как это ему казалось, не способны.
III.
Но поразительно. Совершив звериный поступок, люди моментально превращаются в мертвецов.
Еще до "романа" с Риммой Николаевной, Бабаев как-то ужинал в ресторане с полковым врачом. Подпивший собеседник рассказывает ему о больничном стороже Памфиле, "хорошем старике с угодливыми глазами". В его владении находилась мертвецкая. Он укладывал трупы на лед. "Много умирало женщин в больнице, много молодых и нежных, едва начавших жить, но на столе, в анатомической, под скальпелем вскрывавших -- девственниц не было".
И вот образ этого "хорошего старика с угодливыми глазами" начинает преследовать Бабаева. Ему кажется, что границы между мертвыми и живыми нет. Все мертвые могут показаться живыми, все живые -- мертвыми.
После ужина с доктором он ни с того ни с сего звонит к Нине Тиановой, зная наверное, что мужа ее нет дома: он -- дежурный по полку. Начинается общение мертвецов. Говорятся мертвые слова.
- Чем вы мне нравитесь? -- медленно переспросил Бабаев. Ему хотелось сказать: тем, что ты мертвая, но эти живые слова остались не рожденными, родились старые, мертвые: "тем, что вы молоды, красивы!".
Мертвая душа убивает тело. Но у кого живая душа? Бабаев ее не видал. Все -- мертвецы или сторожа Памфилы. Какой-то бес подтолкнул Бабаева идти в казармы посмотреть на мужа. Увидав его, он убедился, что и он мертвая душа. "Да вы знаете, что все, все, поймите, одна сплошная мертвецкая!", кричит он невинному человеку с мертвой душой.
Мертвецом оказалась и та одинокая проститутка, за которой, как зверь, пошел Бабаев, порвав с Риммой Николаевной. "Ты человек? Почему ты человек?", все время спрашивал себя Бабаев, и стоило ему только сосредоточиться, как сейчас же ясно представлялось, что он способен ее убить, потому что она все равно мертва. Мертвая душа -- в теле зверя.
И опять умирающая, одинокая душа Бабаева начинает искать живую душу. Ожидание выхода из страшного одиночества. Одна глава романа так и называется -- "ожидание". И опять срыв. Опять обман: вместо лица, личности, какое-то чужое "оно". Опять вера в чудо, в воскрешение Лазаря -- и опять только труп смердящий.