Groupons nous, et demain...--
Когда же начинается у насъ большевистская тягучка:
Э-то по-слѣд-ній рѣ-ши-и-тельный бой...
то рѣшительно кажется, что кого-то хоронятъ, кого-то отпѣваютъ... И не "бой" слышится, а "надгробное рыданіе..."
Да, молодцы -- большевики. Знаютъ свое дѣло. Скрутили русскій народъ. Ужъ теперь и рѣчей не говорятъ. Выборное собраніе,-- "выбирайте" скорѣе, кого велѣно, а за то вамъ будетъ музыка, позабавимъ. "Сатана тамъ правитъ балъ", рычалъ басо-баритонъ, и отъ этого рыка подымалась тошнота. Діаволовъ водевиль. Вонючій, заплеванный, прокуренный залъ, невидимое присутствіе сыпной вши, чрезвычайки, большевицкой мерзости, мужицко-солдатской глупости...
Я предпочитаю не описывать наше вхожденье въ вагонъ: оно было воистину неописуемо. Имѣя всѣ возможныя бумаги, грамоты, подписи, билеты, номера, даже какія-то "литеры", и стоя, послѣ дикаго бѣга въ шубахъ по платформѣ, передъ вагономъ самаго "международнаго" вида,-- (когда мы бѣжали по платформѣ, моя спутница бросила,-- не потеряла -- а бросила одинъ тюкъ) -- мы все таки были убѣждены, что останемся. Войти въ вагонъ казалось невозможнымъ физически. Гдѣ были два остальные наши спутника -- мы не знали. Тамъ-ли, въ вагонѣ, въ этой черной кишащей дырѣ, или гдѣ нибудь на рельсахъ, съ вещами?
Но уже и стоять было нельзя. Насъ подхватило и медленно стало нести, просовывать въ черную кашу. Не знаю, долго ли продолжалось это впиранье въ абсолютно темный корридоръ, въ тюки, подобные горамъ, въ мягкую толщу невидимыхъ солдатъ... Ощущенье конца жизни, чувство червяка, котораго сейчасъ раздавятъ.
Поѣздъ между тѣмъ тронулся. Моя спутница, сидѣла уже гдѣ-то подъ потолкомъ, на какихъ-то ящикахъ и на чьемъ то плечѣ. Въ темнотѣ коридора теперь начали аукаться, " перекликаться. Узнаемъ голосъ одного спутника, потомъ другого,-- отзываемся. Одинъ далеко, на концѣ вагона, другой З.,-- ближе. Прошло, однако, съ полчаса, пока мы всѣ соединились.
На бумагѣ у насъ четверыхъ должно было быть отдѣльное купэ. Въ этомъ купэ, когда мы его нашли, уже сидѣло человѣкъ 11. Кое какъ М. втиснулся на верхнюю полку, спутница наша тоже, З. тоже полѣзъ наверхъ.
Внизу зажгли огарокъ. Онъ освѣтилъ кучи головъ, мѣшковъ и ящиковъ -- вездѣ: и въ нашемъ купэ, и въ коридорѣ.