-- О, Алиса, еслибъ я могла сказать вамъ!
-- Я не хочу чтобы вы мнѣ что-либо говорили, впрочемъ, нѣтъ хочу, прибавила она, какъ бы пораженная внезапной мыслію, -- я не думаю чтобы вы желали обличить какого-нибудь дурнаго человѣка. Что можетъ дитя, подобное вамъ, знать касательно дурныхъ людей? Я думаю что дѣло тутъ наоборотъ, и что вы желаете, опровергнуть дурные отзывы о комъ-нибудь кого вы любите.
Констанція задрожала и закрыла лицо руками.
-- А, я была права, я вижу, продолжала Алиса,-- а теперь я могу легко отгадать остальное. Вѣрно въ Гильдербюри Паркѣ нападали на Джека?
-- Нѣтъ, да, то-есть, да, мистеръ Альджернонъ дѣлалъ насчетъ его очень недобрыя замѣчанія, но....
-- Змѣя онъ этакая! Вся голова его не стоитъ Джекова мизинчика! Но это похоже на него, сказала Алиса, вспыхивая, и вдругъ чрезвычайно похорошѣвъ при этомъ. Негодованіе шло къ ней, какъ и ко всѣмъ честнымъ личностямъ.
-- Итакъ, еслибъ о мистерѣ Гиллѣ говорили что-нибудь дурное и вы бы знали что это неправда, вы бы заступились за него?
-- Еще бы!
-- Еслибы даже и не требовали вашего свидѣтельства? спросила Констанція, улыбаясь.
Алиса закусила губы.