Что если вслѣдъ за всѣми этими перемѣнами его и тутъ ожидаетъ перемѣна! Что если отца его нѣтъ болѣе въ живыхъ?
Извощикъ остановился. "Этотъ что ли домъ сударь?" спросилъ извощикъ. Одного взгляда на него было достаточно. Этотъ ли домъ? Да. Въ немъ не было перемѣны. Все тотъ же строгій незатѣйливый фасадъ, все тѣ же блестящія окна, та же желѣзная рѣшетка, тѣ же выметенныя дорожки въ саду, даже у дерева-павлина не выросло въ хвостѣ ни одного лишняго перышка. Въ ту минуту какъ онъ дернулъ за колокольчикъ, часы пробили восемь, и ему показалось что онъ все еще находится подъ былымъ гнетомъ и что онъ провинился, возвращался домой такъ поздно.
Онъ хотѣлъ было взойти не говоря ни слова, но старикъ буфетчикъ остановилъ его.
-- Извините сударь, но мистеръ Стендрингъ....
-- Вильсонъ, вы не узнаете меня?
-- Голосъ вашъ мнѣ знакомъ таки, но -- о Господи, сударь, неужели вы мистеръ Андрью?
-- Да, онъ самый, Вильсонъ. Вы не очень измѣнились.
-- Господи помилуй! Господи помилуй, бормоталъ, задыхаясь, старикъ;-- но что же вы ничего не написали, мистеръ Андрью?
-- Я писалъ два мѣсяца тому назадъ что думаю воротиться домой. Я собрался вдругъ и не писалъ съ послѣднею почтой, потому что самъ пріѣхалъ бы въ одно время съ письмомъ. Гдѣ батюшка?
-- Въ библіотекѣ, мастеръ Андрью. Доложить ему что вы здѣсь?