-- Дѣло было сдѣлано не дурно, и придумалъ его я. Не буду разказывать вамъ какъ мы убѣжали. Мы вынесли во время нашихъ странствованій болѣе трудовъ и страданій чѣмъ на галерахъ, но за то мы были свободны. Однажды въ минуту отчаянія, когда мы пристали въ открытой лодкѣ къ необитаемому берегу Венесуэлы, и были увѣрены что намъ угрожаетъ неминуемая гибель, я сказалъ Емлину кто я и разказалъ ему все. Поступокъ былъ безумный, но имѣлъ не совсѣмъ дурныя послѣдствія. Насъ нашли и спасли отъ голодной смерти прибрежные Индѣйцы, и мы случайно попали въ Панаму, гдѣ я разстался съ моимъ товарищемъ, къ моей величайшей радости. Емлинъ уѣхалъ на кораблѣ (онъ былъ матросъ) въ Калифорнію, а я, начавъ безъ копейки, счастливою игрой пріобрѣлъ средства отправиться въ Каллао, гдѣ я нашелъ себѣ опять мѣсто клерка, подъ тѣмъ именемъ которое ношу теперь. Мои занятія въ Гуллѣ, какъ ни кратковременны они были, познакомили меня съ коммерческимъ жаргономъ, что мнѣ очень пригодилось. Но что для меня значитъ мѣсто хоть бы товарища какой-нибудь фирмы южно-американской республики. Увѣряю васъ. Гарріета, что еслибы мнѣ обѣщали два безопасные года въ Лондонѣ съ тѣмъ чтобы потомъ отправиться опять на галеры, я поѣхалъ бы въ Лондонъ. Я велъ такую жизнь около года, пока меня не послали въ Панаму, навести справки о какомъ-то пропавшемъ товарѣ. Тамъ я встрѣтилъ негодяя Емлина, съ полными золотомъ карманами, съ золотаго пріиска, и пьянаго какъ только рудокопъ можетъ быть пьянъ. Тщетно пытался я скрыться отъ него или отвергнуть мою тождественность съ каторжникомъ Ятсомъ. Къ счастію, мы были одни во время нашего перваго и единственнаго свиданія въ гостиницѣ. Онъ ушелъ отъ меня пьяный какъ и пришелъ и вѣроятно на зло мнѣ назвался моимъ именемъ и ходилъ изъ кабака въ кабакъ называя себя сэръ-Аугустусъ де-Баркгемъ Плесморъ. На слѣдующее утро его нашли мертвымъ на морскомъ берегу. Нѣтъ, нѣтъ, Гарріетта! Не отодвигайтесь отъ меня. Клянусь вамъ предъ Богомъ что я неповиненъ въ его смерти. Онъ вѣроятно пьяный упалъ въ море и утонулъ. Сначала моею единственною мыслью была радость что такой опасный врагъ погибъ; но когда я услыхалъ что онъ говорилъ наканунѣ, другая мысль какъ молнія мелькнула въ моемъ умѣ: если мнѣ удастся доказать что каторжникъ Ятсъ или Плесморъ умеръ, то мнѣ, сильно измѣнившемуся въ ужасныя пять лѣтъ каторги, можно будетъ возвратиться въ Англію, единственную страну гдѣ можетъ жить порядочный человѣкъ. Я помогъ донести его тѣло въ городъ и успѣлъ положить ему въ карманъ нѣсколько бумагъ (между ними были два письма отъ васъ), по которымъ въ немъ признали Ятса, и мой планъ удался.
-- Такъ вы не въ опасности, Аугустусъ? спросила смотрительница, слушавшая съ жаднымъ вниманіемъ его разказъ.-- Вы дѣйствительно ужасно измѣнились. Я узнала васъ какъ-то инстинктивно.
-- Многіе изъ знавшихъ меня уже умерли, сказалъ онъ, -- другіе забыли. Я каждый день встрѣчаю на улицѣ людей которыхъ помню, а они не узнаютъ меня. Притомъ мое настоящее положеніе освобождаетъ меня отъ всякаго подозрѣнія. Да, мнѣ, кажется, не угрожаетъ никакая опасность, но вы можете доставить мнѣ полную безопасность, Гарріета.
-- Какъ? Скажите мнѣ какъ. Я не желаю вамъ зла; и еслибы вы только жили честно.
-- Будьте покойны, я живу честно. Какъ вы можете доставить мнѣ безопасность? Вотъ въ чемъ дѣло: одинъ старый болванъ -- но я слишкомъ спѣшу; надо разказать вамъ всю мою исторію по порядку. Я возвратился въ Англію, оставивъ за собой доказательства что я умеръ, и здѣсь узналъ что я наслѣдникъ громаднаго состоянія.
-- А я думала что вашъ отецъ умеръ бѣднымъ человѣкомъ.
-- Да; но по одному старому завѣщанію, я теперь ближайшій изъ наслѣдниковъ большаго состоянія приносящаго много тысячъ въ годъ, послѣ смерти одной старой леди, которая можетъ умереть съ часу на часъ.
-- Но если вы предъявите свои права....
-- Я долженъ буду назваться бѣжавшимъ каторжникомъ? Да, конечно. Есть люди которые могутъ доказать что Плесморъ былъ Ятсъ, а Ятсъ Плесморъ. Я этого конечно не сдѣлаю. За пять Чепель-Гиль.... За пять такихъ наслѣдствъ я не подвергнулъ бы себя риску вернуться въ Бермудъ. Нѣтъ, это невозможно.
-- Такъ чего же вы хотите отъ меня?