-- Помощникъ его вѣроятно. Не мѣшайте мнѣ собраться съ мыслями, милостивый государь, строго сказалъ графъ;-- какое вамъ дѣло теперь до того что происходитъ здѣсь?

-- Какое мнѣ дѣло! Боже мой, дѣло идетъ о жизни и смерти! Билль одинъ пріѣхалъ сюда?

-- Одинъ.

-- Вы увѣрены въ этомъ?

-- Вполнѣ увѣренъ.

-- Лордъ Гильтонъ, сказалъ Блиссетъ тономъ похожимъ на прежній его тонъ.-- Какого бы рода ни было ваше рѣшеніе, вы позволите мнѣ остаться въ замкѣ до ночи?

-- Нѣтъ, милостивый государь, отвѣчалъ графъ,-- вы не будете заражать его своимъ присутствіемъ ни часомъ долѣе. Мое рѣшеніе сдѣлано. Ради моей дочери, я не стану преслѣдовать васъ. Угрозами вашими я пренебрегаю и не страшусь ихъ. Кто повѣритъ вашимъ обвиненіямъ противъ меня? Вамъ, мошеннику, негодяю, пожалуй что убійцѣ, кто васъ знаетъ (послѣднее слово было пущено наугадъ, но попало въ цѣль). Въ вашемъ распоряженіи будетъ карета, которая немедленно отвезетъ васъ на станцію желѣзной дороги; -- и лордъ Гильтонъ протянулъ руку къ звонку.

-- Дайте мнѣ хоть часъ времени на укладку чемодановъ, у меня такъ много вещей здѣсь, лишь одинъ часъ, милордъ! воскликнулъ Блиссетъ, удерживая его и тревожно поглядывая притомъ въ окно, изъ котораго видны были два человѣка разговаривающіе между собой на лугу, -- и не говорите объ этомъ никому, ни даже мистеру Гиллю, пока я не уѣду. Пощадите меня, сколько возможно, ради стараго знакомства. Я былъ виноватъ, угрожая вамъ; униженно прошу у васъ прощенія за это. Я самъ не зналъ что говорилъ, я.... я былъ въ отчаяніи. Пощадите меня насколько можно. Подумайте обо всемъ что я выстрадалъ, о томъ какъ тяжело вдругъ лишиться положенія, котораго я съ такимъ трудомъ добился наконецъ. Потерпите еще лишь часъ, милордъ, и не говорите ничего мистеру Гиллю; скажите лишь что я буду къ его услугамъ къ четвергу. Сдѣлайте мнѣ эту милость, лордъ Гильтонъ, и вамъ никогда не придется раскаяться въ ней. Вы не знаете какую услугу могу я еще оказать вамъ, несмотря на то что буду отверженцемъ отовсюду, разъ покинувъ домъ вашъ.

Такъ говорилъ человѣкъ лишь нѣсколько минутъ тому назадъ гордо навязывавшій свои условія, и единственною причиной измѣнившей обращеніе его былъ видъ смиреннаго фотографа, да человѣка въ мѣховой шапкѣ, разговаривавшихъ между собой на лужайкѣ. Но фотографъ этотъ былъ бывшій надсмотрщикъ изъ Бермуды, а человѣкъ въ мѣховой шапкѣ -- сыщикъ которому поручено было дѣло объ убійствѣ въ Букингамъ-Стритѣ.

-- Не говорите мнѣ объ услугахъ, милостивый государь, сказалъ лордъ Гильтонъ.-- Съ этой минуты все между нами кончено. Деньги которыя я вамъ состою долженъ будутъ выплачены банкирамъ вашимъ завтра же, въ крайнемъ случаѣ, послѣзавтра. Я даю вамъ желаемую вами отсрочку. Какъ скоро вы будете готовы, велите подавать карету. Вы оставите домъ мой такимъ же образомъ какимъ вы и вступили въ него. Замѣтьте! ради моей дочери, рука моя не будетъ преслѣдовать васъ, но если вы избѣгнете достойнаго наказанія за преступленія ваши, то я буду думать что Провидѣніе, слѣдящее за нами повсюду, не существуетъ болѣе. Ступайте!