-- Сохрани меня Богъ! воскликнулъ, сановникъ, настолько же испуганный мыслью сообщить все лично Джеку, какъ былъ испуганъ Джекъ при мысли сказать нѣчто ему при другомъ случаѣ.-- Что онъ обо мнѣ подумаетъ? Онъ опишетъ меня въ книгѣ или затѣетъ еще что-нибудь ужасное въ этомъ, родѣ. Нѣтъ, нѣтъ, скажите ему это вы. Имя стряпчаго Исаакъ, а живетъ онъ въ Бекингамъ-Стритѣ, тамъ гдѣ было совершено то убійство.... знаете.... и если у вашего Джека не станетъ ума узнать отъ него все что нужно, то, значитъ, онъ и не стоитъ маленькой Констанціи.
-- Но вдругъ отецъ ея тоже откажетъ ему? сказала мистрисъ Кіеръ, поразмысливъ съ минуту объ этомъ дѣлѣ.
-- Тогда, значитъ, дѣло кончено, возразилъ Виллертонъ вставая.. Но если Конвей такой человѣкъ какимъ его описываютъ, то врядъ ли ему будетъ какое-либо дѣло до того за кого пойдетъ замужъ дочь его. Можетъ-быть онъ нарочно пожелаетъ чтобъ она вышла за Джека, на зло женѣ своей.
-- Это не похоже на васъ. Джекъ говоритъ что его осудили несправедливо, что онъ вовсе не такъ дуренъ какъ говорятъ. Во всякомъ случаѣ онъ могъ перемѣниться къ лучшему.
-- "Поправить дѣло никогда не поздно" -- славная пословица, кстати напомнившая мнѣ что я еще не предложилъ вамъ до сихъ поръ пойти покушать мороженаго. Не угодно ли вамъ пойти внизъ? сказалъ сановникъ, предлагая ей свою руку.
На лѣстницѣ они встрѣтили кружевное облако, среди котораго находилась мистрисъ Конвей, запыхавшаяся отъ усерднаго круженія въ послѣднемъ вальсѣ.
-- Это несносно съ вашей стороны, милая мистрисъ Клеръ, говорила запыхавшаяся дама,-- что вы совсѣмъ завладѣли сегодня нашимъ великимъ человѣкомъ. Я видѣла какъ вы кокетничали съ нимъ во второй гостиной. Это просто ужасно, ужасно! Какъ бы я желала быть тоже тамъ и послушать что вы, оба такіе умные, говорили другъ съ другомъ. Я такъ люблю слушать какъ говорятъ умные люди.
-- А что у васъ въ ушкахъ не звенѣло, мистрисъ Конвей? спросилъ Виллертонъ съ лукавою улыбкой, совершенно впрочемъ ускользнувшею отъ особы къ которой она обращалась.
-- Нѣтъ; то-есть я.... ахъ! Пожалуста скажите мнѣ, милая моя (послѣднія слова обращались къ мистрисъ Клеръ), развѣ они у меня красны?
Мистрисъ Клеръ увѣряла ее что страхъ ея неоснователенъ; но она никакъ не могла успокоиться.