Во всемъ существѣ храброй молодой француженки было что-то внушающее повиновеніе, и Констанція повиновалась вся дрожа, но уступая вліянію этого сильнаго духа.
-- Я испортила сегодня замокъ двери на террасу, набросавъ въ него щебню, и сдѣлала вотъ это, она показала длинную бѣлую веревку, изъ моихъ простынь, для того чтобы спуститься со стѣны; но случай удивительно помогъ намъ. Смотрите, вотъ главный ключъ!
-- Но какимъ образомъ достали вы его?
-- Я украла его изъ-подъ подушки у Берты, въ то время какъ она спала, возразила Гельмина съ горькою усмѣшкой.
-- А что это такое блеститъ у васъ за поясомъ?
-- Это-то? О, это ничего, это ножикъ.
-- Гельмина, ради Бога! Неужели вы....
-- Одѣвайтесь, одѣвайтесь скорѣе! возразила та въ волненіи.-- Я не желаю никого трогать, но никто не посмѣетъ также тронуть меня, или васъ. Есть у васъ деньги?
-- Нѣтъ; это было бы противъ правилъ.
Гельмина опять горько усмѣхнулась.-- Ничего. У меня станетъ ихъ на насъ обѣихъ. Что, готовы вы? Мужайтесь, малютка, мужайтесь, нечего такъ дрожать. Возьмите ботинки ваши въ руки, вотъ такъ какъ я, пока мы не выдемъ изъ дому. Теперь ступайте за мной.