-- Если дѣло касается лишь денегъ, началъ было Андрью,-- то я....
Но старый конторщикъ уже вскочилъ со своего стула и бросился ко входу съ восклицаніемъ:
-- Господи Боже мой! да вотъ и онъ самъ!
-- Боленъ! Что случилось! повторялъ вошедшій Джебезъ Стендрингъ.-- Вы забываетесь, мистеръ Менъ. Я не разсыльный мальчишка что вы бросаетесь на меня такимъ образомъ, потому только что я опоздалъ какихъ-нибудь часа на два. Развѣ я похожъ на больнаго по вашему? Да я.... а, Андрью, и ты здѣсь? желаешь поговорить со мной? Такъ взойди сюда -- взойди. Я радъ видѣть тебя, Андрью.
-- Ну ужь, правду сказать, не знаешь чему и подивиться! проговорилъ старшій конторщикъ, снова садясь на свое мѣсто.-- Какъ онъ милостиво говоритъ сегодня, и даю вамъ слово, мистеръ Пейкъ, онъ помолодѣлъ на десять лѣтъ со вчерашняго дня.
Между тѣмъ Джебезъ Стендрингъ перемѣнилъ на себѣ сюртукъ, отперъ ящикъ своего письменнаго стола и протеръ очки свои, какъ дѣлалъ онъ всегда, принимаясь за свои занятія.
-- Я надѣюсь ты пришелъ сюда не за тѣмъ, Андрью, сказалъ онъ,-- чтобы требовать у меня отчета зачѣмъ я ходилъ еще по одному дѣлу, прежде нежели явился въ контору. Что эти глупые болтуны тамъ натолковали тебѣ?
-- Они боялись что вы больны, батюшка.
-- Слава Богу, Андрью, я здоровъ пока -- для человѣка моихъ лѣтъ. Чего тебѣ отъ меня нужно?
-- Батюшка, есть предметъ до котораго вы запретили мнѣ касаться; но о которомъ я долженъ, непремѣнно долженъ завести рѣчь.