Темное облако прошло по лицу Джебеза Стендринга.
-- Я говорилъ тебѣ что ненавижу этотъ предметъ; но если этимъ можно будетъ покончить дѣло, я согласенъ написать.
-- Батюшка! сказалъ Андрью беря его за руку.-- Я оскорбилъ васъ. Простите меня. Я теперь помню что лордъ Гильтонъ говорилъ что вы доставили ему доказательства о возрастѣ ребенка. Онъ хотѣлъ сказать этимъ, какъ я вижу теперь, что вы указали ему на Бедингфильдъ. Я мысленно оскорбилъ васъ. Да проститъ мнѣ Господь! Я думалъ....
-- Все равно, все равно, что бы ты ни думалъ! тревожно произнесъ Джебезъ.-- Пусть это будетъ по вашему мнѣнію ребенокъ лорда Гильтона.
-- Это и былъ его ребенокъ.
-- Согласенъ и съ этимъ. А знаешь ли ты что онъ потерялъ со смертію его? проговорилъ Дінебезъ сквозь стиснутые зубы.-- Я сейчасъ скажу тебѣ что. Онъ потерялъ чрезъ него огромное Чепель-Гильтонское имѣніе. Если онъ теперь и переживетъ мистрисъ Игльтонъ, то будетъ лишь пожизненно пользоваться имъ. Онъ не будетъ имѣть права заложить ни одной десятины, срубить ни одного дерева. А если бы мальчикъ этотъ былъ живъ, онъ могъ бы дѣлать съ имѣніемъ все что угодно и могъ бы распоряжаться вволю всѣмъ состояніемъ. Вотъ чего онъ лишился чрезъ это. Пусть онъ это знаетъ. Пиши теперь все что хочешь, я подпишу.
-- Вы никогда не забудете того необдуманнаго удара?
-- Никогда!
Андрью Стендрингъ взялъ перо и бумагу и написалъ:
"Ребенокъ Джуліи Эйльвардъ родился въ Чертсей, осенью 1844 года. Женщина Бедингфильдъ, записавшая о смерти его въ Маргетѣ, была особа неграмотная, сдѣлавшая либо сама ошибку, либо не замѣтившая ошибку сдѣланную писаремъ. Она умерла."