Андрью позвонилъ, и скоро любимый напитокъ клерка задымился на столѣ.
-- Ну-съ, сэръ, началъ онъ.-- Я самъ ничего не знаю о мистрисъ Эйльвардъ. Я живу здѣсь всего шестой годъ; но мистрисъ Крауфордъ, тетка жены моей, и если вы полагаете что она можетъ помочь вамъ, то я могу указать вамъ гдѣ найти ее.
Андрью былъ въ восторгѣ отъ этой нежданной доброй вѣсти и горячо выразилъ свою благодарность.
-- Не стоитъ благодарности, сэръ; право не стоитъ, отвѣчалъ клеркъ,-- жена моя, да я, мы только-что сѣли за чай, какъ приходитъ матушка и говоритъ: "Джемсъ, видѣлъ ты джентльмена что пріѣхалъ сюда и разспрашиваетъ всѣхъ о мистрисъ Эйльвардъ?" -- "Да, матушка, говорю я, не снимите ли вы шляпку и не выпьете ли чашечку чаю?" -- "Хорошо, пожалуй выпью, говоритъ она, если Дженъ это не будетъ непріятно (имя жены моей Дженъ, сэръ)." Она сѣла съ нами и стала разказыватъ какъ вы отнесли къ столяру сломанный костыль маленькаго Сама Тёрнера и велѣли починить его, и какъ она находилась въ услуженіи въ то время какъ мистрисъ Эйльвардъ жила здѣсь, и какъ вы казались огорчены, когда увидали что нельзя ничего узнать объ ней, "и, говоритъ она, отчего бы, Дженъ (Дженъ, имя жены моей), не дать ему адреса тетушки ея Крауфордъ? Она была здѣсь въ то время повивальною бабушкой, и если кто знаетъ что-нибудь о ребенкѣ, то ужь конечно она, хотя почему ему нужно знать больше того что стоитъ въ приходскихъ книгахъ, которыя, по-моему, такъ же вѣрны какъ и приходская Библія, этого я понять никакъ не могу?"
-- Я очень обязанъ матушкѣ вашей.
-- Нисколько, нисколько. Тутъ Дженъ (жена моя, знаете) говоритъ ей: "Ну, а вдругъ тутъ затѣется процессъ какой-нибудь или что-нибудь въ этомъ родѣ, и они надѣлаютъ хлопотъ тетушкѣ Аннѣ?"
-- Чрезвычайно справедливое замѣчаніе, сказалъ Андрью.-- Пожалуста увѣрьте жену вашу что ей нечего опасаться ничего подобнаго. Если она пожелаетъ, я готовъ дать женѣ вашей честное слово что ничѣмъ не обезпокою мистрисъ Крауфордъ. Я увѣренъ, я знаю что она будетъ рада помочь мнѣ.
-- Матушка говоритъ ей на это, снова началъ клеркъ, спокойно продолжая разказъ свой: -- "Она ваша тетка, Дженъ, а не моя. Мнѣ очень жаль если я обидѣла васъ." -- "Ахъ, вовсе нѣтъ," говоритъ Дженъ, "вы меня нисколько не обидѣли, но всегда хорошо быть осторожнымъ." -- "Это правда, Дженъ," говоритъ ей матушка (Дженъ, имя жены моей, сэръ); "но этотъ джентльменъ настоящій джентльменъ, что можетъ видѣть каждый жившій, подобно мнѣ, въ самыхъ лучшихъ домахъ, и я не позволю обижать его." -- "Да кто же его обижаетъ?" говоритъ Дженъ. "Я этого не знаю," говоритъ матушка, "но по-моему, если тутъ и есть процесъ какой-нибудь, то честнымъ людямъ нечего бояться говорить правду."
-- Я уже увѣрялъ васъ, прервалъ его Андрью, -- что тутъ нѣтъ никакого процесса.
-- Такъ-съ, такъ-съ, возразилъ клеркъ, прихлебывая смородиновку съ водой,-- но видите ли, жена моя Дженъ очень любитъ свою тетушку, и подумала что матушка хочетъ сказать этимъ что-нибудь такое. Ну, она и вспылила немножко, и говоритъ ей: "Ужь не хотите ли вы сказать что тетушка Анна нечестная женщина?" -- "Господи помилуй, и не думала, говоритъ матушка, я никогда ничего не говорю такого. Если я хочу что сказать, то говорю всегда прямо. Я знаю когда нужно держать языкъ за зубами, знаю также когда ему нужно дать волю." -- "И тетушка Анна это знаетъ", говоритъ Дженъ. "Дѣло возможное, говоритъ матушка, только родня-то ея не въ нее пошла."