Беквисъ неподвижно стоялъ у окна, полузакрытый занавѣсями и такъ и остался тамъ, между тѣмъ какъ Джекъ впалъ въ глубокое раздумье, замечтавшись о своей маленькой Конъ. Его разбудилъ голосъ, въ которомъ онъ съ перваго звука не узналъ гососа Беквиса, и онъ увидалъ что товарищъ его сѣлъ у другаго конца стола.
-- Между нами вышло недоразумѣніе, сказалъ онъ.-- Я все думалъ что это была леди Мери Эйльвардъ. Мнѣ очень жаль что это оказалась не она. Знаете ли вы что за человѣкъ отецъ вашей Констанціи?
-- Я знаю что о немъ толкуютъ люди; но даже и самъ дьяволъ не такъ черенъ, какъ его описываютъ, отвѣчалъ Джекъ.
-- Пожалуй что и такъ. Положимъ что отецъ ея не такъ дуренъ, какъ говорятъ. Но знаете ли вы что его считаютъ такимъ извергомъ, полагаясь на показанія его дочери?
-- Да, я это знаю.
-- И вы можете любить подобное дитя? Вы полагаете что дурная дочъ можетъ быть хорошею женой? Мнѣ жаль васъ!
-- Жалѣйте тѣхъ которые нуждаются въ вашемъ сожалѣніи. Я не нуждаюсь въ немъ, вспылилъ Джекъ.-- Вы судите такъ же какъ и всѣ. Вы повторяете какъ попугай общіе крики негодованія противъ Джорджа Конвея, котораго вы только и знаете потому что о немъ наболтали вамъ другіе. Я имѣлъ о васъ лучшее мнѣніе, Беквисъ. Я зналъ что вы человѣкъ суровый, циникъ, не вѣрящій ни во что хорошее въ людяхъ; но я никогда не думалъ чтобы вы могли сдѣлаться ничтожнымъ сплетникомъ.
Джекъ раскипятился и ожидалъ колкаго опроверженія своихъ словъ. Но, къ удивленію его, на лицѣ его друга появилось то выраженіе любви и благодарности что иногда свѣтилось на немъ во время его болѣзни.
-- Мнѣ очень грустно за васъ, Джекъ, проговорилъ онъ,-- такое честное сердце, какъ ваше, не заслуживаетъ быть обманутымъ.
-- Какое бы оно тамъ ни было, оно не обмануто въ томъ что касается Констанціи. Послушайте-ка, Бекъ, я не хотѣлъ ничего вамъ говорить о ней, потому что вы не такой человѣкъ чтобы понять ее. Но я не хочу чтобы вы думали о ней подобнымъ образомъ. Помните вы статью написанную мною о показаніяхъ дѣтей?