-- Тогда она будетъ совершеннолѣтней и можетъ выйти за меня замужъ.
-- А, теперь понимаю. Какъ время-то идетъ! Я не думалъ что ей уже столько лѣтъ.
-- Ей минетъ въ ноябрѣ девятнадцать лѣтъ. Еслибъ я только могъ отыскать отца ея и получить его согласіе! Знаете ли, Беквисъ, сегодня утромъ, уѣзжая изъ дому, я былъ увѣренъ что нашелъ его.
Беквисъ остановился среди комнаты и приложилъ руку къ сердцу. Тутъ Джекъ разказалъ ему о мнимомъ Джорджѣ Конвеѣ и объ исходѣ своей поѣздки въ Блеквилль. Въ смутномъ полусвѣтѣ ихъ комнаты онъ могъ видѣть горькую усмѣшку омрачившую лицо его друга въ ту минуту какъ онъ объяснялъ ему причину побудившую Абеля Блиссета принять это имя. Надо было также разказать и исторію съ браслетомъ, для того чтобъ объяснить все предыдущее, и было уже около полуночи когда онъ докончилъ разказъ свой. Но Джекъ все еще не сходилъ съ своего мѣста, чувствуя теперь, когда ледъ раздѣлявшій ихъ растаялъ, большую отраду въ изліяніяхъ души своей предъ Беквисомъ, а Беквисъ все еще ходилъ взадъ и впередъ по комнатѣ, словно дикій звѣрь по своей клѣткѣ.
-- Скажите-ка, Бекъ, вы сейчасъ такъ положительно говорили о Конвеѣ; вы его знавали когда-нибудь?
-- Знавалъ.
-- И я тоже.
-- Вы.... когда же это было, Джекъ, когда и гдѣ?
-- О, это было давно, когда я былъ еще новичкомъ въ Итонѣ. Онъ пріѣзжалъ туда въ числѣ игроковъ въ крикетъ Мерилебонскаго клуба. Мнѣ казался онъ тогда чудеснѣйшимъ малымъ въ свѣтѣ.
-- Вы судили по наружности, Джекъ -- Онъ и былъ тогда чудеснымъ малымъ. Боже мой, какъ онъ славно бросалъ мячъ! Еслибъ я могъ только отыскать его!