Андрью до сихъ поръ не сомнѣвался ни на минуту въ смерти ребенка. Онъ и теперь не могъ заставить себя усомниться въ ней, но тѣмъ не менѣе, слова старушки заставили его призадуматься. Правда что все это было очень странно. Если допустить (какъ онъ полагалъ сначала) поддѣлку въ книгѣ отцомъ или его соучастниками, съ цѣлью отомстить Бертраму Эйльварду, то для обмана была еще причина. Теперь онъ желалъ думать что отецъ его былъ невиненъ въ этомъ дѣлѣ. Это была просто ошибка: шесть мѣсяцевъ написано вмѣсто шестнадцати. Съ другой стороны: развѣ въ приходскихъ книгахъ пишутъ шестнадцать мѣсяцевъ, а не годъ, четыре мѣсяца? Чѣмъ болѣе онъ думалъ объ этомъ, тѣмъ сильнѣе становились его сомнѣнія. Наконецъ онъ рѣшился ѣхать въ Маргетъ и взглянуть на тамошніе списки.
Онъ выпросилъ у старушки на время знаменитую книгу ея (которую она съ удовольствіемъ дала ему) съ тѣмъ чтобы показать ее лорду Гильтону; воротившись въ городъ съ ночнымъ поѣздомъ, и рѣшившись докончить дѣло какъ слѣдуетъ, онъ сейчасъ же отправился въ Маргетъ. Онъ убѣдился тамъ что писарь служившій тамъ въ 1846 году не записывалъ возрастъ мѣсяцами, когда умершему было болѣе года. На той же страницѣ на которой была записана смерть маленькаго Бертрама Эйльварда было записано еще двое другихъ дѣтей, изъ которыхъ одному значилось годъ и мѣсяцъ, а другому два года пять мѣсяцевъ. Тутъ не могло быть ошибки.
Онъ былъ убѣжденъ что безполезно будетъ наводить справки, но тѣмъ не менѣе сталъ наводить ихъ. Никто не помнилъ ни мистрисъ Эйльвардъ, ни ея мальчика. Писарь 1846 года умеръ, а племянникъ его, заступившій его мѣсто, увѣрялъ что ошибки тутъ никакой не было. Дядя его былъ такой аккуратный человѣкъ. Онъ разсердился когда Андрью привелъ ему доказательства настоящаго возраста ребенка и не хотѣлъ и слышать ни о какихъ свидѣтельствахъ, исключая приходскихъ списковъ. Если мальчику и не было шесть мѣсяцевъ, такъ ему сл ѣ довало быть столько, потому что его (говорившаго слова эти) дядюшка былъ такой аккуратный человѣкъ.
Вотъ что опять было слѣдствіемъ того что онъ не довольствовался тѣмъ что имѣлъ. Еслибы добрая мистрисъ Крауфордъ ограничилась лишь сообщеніемъ ему того что она знала и могла доказать, онъ бы торжествуя воротился домой. Теперь же задача его была окончена лишь въ половину. Говорить ли ему лорду Гильтону о сомнѣніяхъ внушенныхъ ему старушкой въ Бреконѣ? Едва ли слѣдовало дѣлать это. Это только могло бы встревожить и разстроить его, при настоящемъ состояніи его здоровья. Но, съ другой стороны, слѣдовало ли оставлять его въ невѣдѣніи? Андрью Стендрингъ приходилъ то къ тому убѣжденію что ему надлежало лучше молчать, то къ тому что надо было сказать всю правду, и кончилъ разумѣется тѣмъ что рѣшительно не зналъ что начать. Въ подобномъ настроеніи ума прибылъ онъ въ свою квартиру, гдѣ нашелъ письмо отъ Блексема, увѣдомлявшаго его что онъ пріѣхалъ въ понедѣльникъ въ городъ, нарочно для того чтобъ узнать объ исходѣ его поисковъ, и что такъ какъ Андрью не назначилъ навѣрное дня своего возвращенія, то онъ и принялъ приглашеніе лорда Гильтона погостить въ Паркъ-Левѣ, до этого времени. Андрью представился исходъ изъ затрудненія. Онъ покажетъ графу показаніе отца своего и книгу мистрисъ Крауфордъ, а съ Блексемомъ посовѣтуется насчетъ того слѣдуетъ ли ему сообщать еще что-нибудь. Экипажъ Чемпіона подъѣхалъ къ крыльцу въ ту самую минуту какъ онъ входилъ туда, и онъ хотѣлъ впустить его перваго къ графу, для того чтобъ успѣть поговорить сперва съ Блексемомъ, но леди Мери сказала ему что отецъ ея "настоятельно приказалъ попросить его къ себѣ сейчасъ же какъ только онъ пріѣдетъ". Повидимому, Чемпіонъ говорилъ уже съ графомъ о пакетѣ и послалъ сказать ему что ему было чрезвычайно трудно добыть оный, что доставъ его наконецъ, онъ долженъ былъ обѣщать возвратить его черезъ два часа обратно.
-- Ну, хорошо, хорошо, безпокойно твердилъ графъ.-- Не мѣшайте мнѣ теперь. Всѣ эти вещи принадлежатъ теперь леди Плесморъ, а она, я увѣренъ, охотно представитъ намъ все что намъ понадобится. Нѣтъ, останьтесь. Чемпіонъ былъ очень добръ, и такъ какъ онъ уже добылъ пакетъ, то пусть онъ самъ раскроетъ его и посмотритъ въ чемъ дѣло. Мери спишетъ то что окажется нужнымъ, и мы потомъ переговоримъ объ этомъ. Мнѣ нужно видѣть Андрью Стендринга. Отчего онъ не является до сихъ поръ?
Итакъ Андрью Стендрингъ отправился на верхъ въ комнату лорда Гильтона, гдѣ онъ нашелъ Мартина Блексема, а Чемпіонъ, немного обиженный непонятнымъ для него предпочтеніемъ, пошелъ въ кабинетъ, съ пакетомъ въ рукахъ, въ сопровожденіи Мери, готовой исполнять должность секрета, для его.
Клеёнчатый пакетъ найденный въ Блиссетовомъ красномъ ящикѣ содержалъ въ себѣ три пачки, связку писемъ, надписанную рукой Джебеза Стендринга: сохранить ихъ на случай нуждъг, а посл ѣ моей смерти сжечь не читая, сложенную бумагу и ящичекъ съ золотою цѣпочкой и крестомъ. Послѣдній онъ передалъ Мери, отложилъ пока связку въ сторону, и началъ читать отдѣльно сложенную бумагу.
Между тѣмъ, Андрью Стендрингъ давалъ отчетъ о своихъ поискахъ. Достаточно было и десяти минутъ для передачи главной сути дѣла; но лордъ Гильтонъ, восхищенный исходомъ его, желалъ слышать всѣ подробности не исключая и разглагольствованія мистера Винкворса и исторіи сломаннаго костыля. Затѣмъ онъ началъ упрекать себя за недостатокъ довѣрія и говорить несовсѣмъ лестныя вещи о старикѣ Джебезѣ. Еще недавно Андрью былъ готовъ защищать отца своего, готовъ былъ изгладить изъ памяти своей впечатлѣніе сдѣланное за него словами и обращеніемъ старика, въ послѣднее свиданіе ихъ. Теперь же, слова оправданія остановились у него почему-то въ горлѣ, а когда Блексемъ сталъ торжественно повторять несомнѣнныя доказательства истины, приведенныя выше и не требующія повторенія здѣсь, то слова мистрисъ Крауфортъ: "люди готовые солгать одинъ разъ могутъ солгать и въ другой" зазвучали съ неотступною болью въ его сердцѣ. Они провели подобнымъ образомъ около получаса, какъ вдругъ Чемпіонъ постучался въ дверь.
-- Нельзя ли ему сказать два слова Блексему?
-- Взойдите, взойдите сюда, Чемпіонъ, закричалъ ему лордъ Гильтонъ.-- Подите сюда, дорогой другъ мой, я сегодня такъ счастливъ какъ давно уже не былъ, и онъ разказалъ ему обо всемъ что случилось. Чемпіонъ, казавшійся озабоченнымъ и встревоженнымъ, и начавшій было слушать его съ нѣкоторымъ нетерпѣніемъ, сталъ слушать его все съ возрастающимъ вниманіемъ, по мѣрѣ того какъ онъ говорилъ.