Сенъ-Маркъ, Маргетъ, Августа 1го 1846.
"Милостивый государь, -- въ качествѣ одного изъ священниковъ этого прихода, считаю своимъ долгомъ увѣдомить васъ что мистрисъ Эйльвардъ, доводящаяся вамъ, кажется, родственницей, находится при смерти. Мы предлагали ей извѣстить кого-нибудь изъ семейства ея, когда она была еще не такъ плоха, но я боюсь что она не сдѣлала этого, а теперь уже поздно, ибо она находится въ безсознательномъ состояніи. Мы просимъ васъ извѣстить о ея состояніи близкихъ родныхъ ея, для того чтобы кто-нибудь позаботился объ ея маленькомъ сынѣ, который, по всей вѣроятности, останется сиротой, еще прежде конца этой недѣли. Прося извиненія за причиняемое мною безпокойство, остаюсь
"Покорный слуга вашъ
"Генри Бродгерстъ".
"Джебезу Стендрингу эсквайру."
На другой сторонѣ письма этого находилась копія съ отвѣта.
Аустинъ-Фрейрсъ, 1846.
"Милостивый государь, мистрисъ Эйльвардъ не родня мнѣ, своимъ преступнымъ и неблагороднымъ поведеніемъ, она потеряла права на уваженіе, когда-то питаемое мною къ ней. Она не имѣла никакого права просить обратиться ко мнѣ, и не можетъ требовать отъ меня никакихъ одолженій. Я бы измѣнилъ правиламъ руководившимъ меня въ теченіи всей моей жизни, не предоставивъ ее послѣдствіямъ ея поведенія; но по чувству христіанскаго долга, я можетъ-быть окажу помощь ребенку, не имѣющему никакихъ родныхъ, могущихъ печься объ немъ:
"Покорный слуга вашъ
"Джебезъ Стендрингъ."