Они нашли всю семью, собравшуюся вокругъ стола накрытаго для завтрака и представлявшую собой весьма пріятную картину. Хозяйка дома, несмотря на то что была матерью шести дочерей возвышавшихся отъ пяти-лѣтняго до двадцати трехъ-лѣтняго возраста, могла назваться еще красивой женщиной, хотя лицо ея и носило слѣды заботъ; слѣды лишеній, подобныхъ тѣмъ что вынудили ее написать извѣстное намъ письмо къ Джебезу Стендрингу, не легко изглаживаются. А съ тѣхъ поръ какъ тяжелыя времена миновались для нихъ, она не была избавлена отъ мелочныхъ тревогъ, происходившихъ частію вслѣдствіе правила ея добродушнаго супруга "давать дѣтямъ волю"; и дѣйствительно, не соблюдай и сами дѣти этого правила въ отношеніи другъ друга, и не давай также они волю одинъ другому, ей было бы трудненько справляться съ ними, настолько различны и противоположны были ихъ склонности.
Старшая дочь ея, Алиса, высокая, темноволосая и одаренная горделивою осанкой, подобно своей матери, была, надо признаться, немножко бойка. Лошадь, по ея мнѣнію, была благороднѣйшимъ твореніемъ вселенной, а затѣмъ первое мѣсто занималъ человѣкъ умѣющій хорошо ѣздить верхомъ и готовый доставить ей случай прокатиться на охоту съ гончими. Она не пренебрегала и прочими мужественными забавами; любила расхаживать съ отцомъ по конюшнямъ, могла при случаѣ доставить корзину наловленной ею самой форели; побивала въ крикетѣ самого Джека Билля, и тайкомъ, какъ было слышно, покуривала сигаретки. Она должна была бы быть въ своей семьѣ мальчикомъ, и непремѣнно бы и явилась на свѣтъ таковымъ, еслибы спросили въ этомъ случаѣ ея совѣта.
Ея примѣру во всѣхъ отношеніяхъ слѣдовала годъ или два тому назадъ сестра ея Катерина, бывшая лишь годомъ моложе ея, но одинъ красивый младшій священникъ, имѣвшій въ виду весьма блестящую будущность, появился вдругъ въ Соутертонѣ, и она стала вдругъ чрезвычайно набожна, бросила всѣ свѣтскія развлеченія, стала одѣваться подобно смиренной сестрѣ милосердія, проводила большую часть своего времени посѣщая больныхъ и бѣдныхъ, и уставивъ одинъ изъ шкаповъ въ своей комнатѣ крестами и свѣчами, преобразила ее въ свою "молельню". Поговаривали что красивый священникъ не очень-то хорошо поступилъ съ ней, извѣстно по крайней мѣрѣ то что онъ внезапно оставилъ Соутертонъ, не сказавъ того что половина деревни рѣшила будто бы онъ сказалъ и что, по убѣжденію всѣхъ, онъ долженъ былъ сказать. Въ досвященническіе дни ея жизни она называлась "Кетъ": теперь объ ней иначе не говорили какъ о "бѣдной Катеринѣ". Мабель, слѣдующая за ней сестра, была художница, то-есть она коротко подстригала себѣ волосы, подобно мальчику, носила бархатныя косѣточки, пренебрегала кринолиномъ à la Роза Бонёръ и обладала маленькою комнаткой около прачешной, которую она всю перемазала красками и сырою глиной.
Слѣдующій затѣмъ членъ семьи, Аделаида, была дѣ'йствительно отличная естествоиспытательница. Ея акваріумы изъ соленой и прѣсной воды, ея собранія бабочекъ, жуковъ и мошекъ, и звѣринецъ составленный изъ прирученныхъ ею дикихъ тварей были предметы достойные вниманія. Слава ея не оставалась лишь мѣстною; она открыла трехъ новыхъ жуковъ, до тѣхъ поръ еще не зачисленныхъ ни въ какой энтомологіи, и пристыдила одного ученаго профессора Британскаго музея, рѣшившаго было что два изъ этихъ жуковъ принадлежатъ къ роду coleoptera.
Беатриса, девятнадцати лѣтъ, была красавица, и ничего не дѣлала особеннаго, принимая лишь поклоненія своихъ сестеръ и маленькаго кружка въ которомъ онѣ вращались.
За ней существовалъ пробѣлъ въ семейномъ кружкѣ, занятый когда-то двумя мальчиками, умершими въ дѣтствѣ, а затѣмъ слѣдовали Сюзанна и Мери Анна, двѣнадцати и пяти лѣтъ. Онѣ составляли малолѣтнее отдѣленіе и назывались не иначе какъ "малютками". Время еще не успѣло развить отличительныхъ свойствъ лежавшихъ пока въ зародышѣ въ этой парочкѣ, но Сюзанна была большая охотница до книгъ, а маленькая Мери Анна проявляла чрезвычайную склонность и прилежаніе къ музыкѣ, просто удивительныя въ такой крошкѣ.
Отличительною чертой этихъ дѣвушекъ было то что ни одна изъ нихъ никогда не надоѣдала вамъ своимъ собственнымъ конькомъ, но всегда лишь коньками своихъ сестеръ. Такъ смѣлая Алиса увѣряла васъ что миссъ Найтингель ничто предъ "бѣдною Катериной"; а "бѣдная Катерина" спрашивала васъ видали ли вы когда-нибудь "сестру Алису на лошади", а если вы отвѣчали отрицательно, то взглядывала на васъ такъ какъ будто ей становилось очень жаль васъ. Мабель питала чрезвычайное уваженіе къ насѣкомымъ и анемонамъ Аделаиды, охотно бралась показывать ихъ несвѣдущимъ людямъ, расточая при этомъ хвалы прекрасной обладательницѣ ихъ. Гость забывшій попросить разрѣшенія "хоть глазкомъ взглянуть" на "мастерскую" оскорбилъ бы этимъ всѣхъ, исключая самой художницы; а предметомъ разговора послѣ каждаго бала была Беатриса; какъ она была прелестна, какъ она привлекала на себя всеобщее вниманіе, милочка!
Даже "бѣдная Катерина", смотрѣвшая на балы какъ на спеціальное изобрѣтеніе нечистаго, готова была отложить въ сторону шитье фланелевыхъ юбокъ и вязаніе чулокъ для "Доркасскаго благотворительнаго общества" и заняться составленіемъ цвѣтущихъ яркихъ вѣнковъ и букетовъ для для розы семейства ихъ, бывшей, несмотря на всю эту лесть и обожаніе, вовсе не непріятною дѣвочкой.
Добросовѣстный Мартинъ Блексемъ былъ безъ ума отъ различныхъ совершенствъ и вкусовъ своихъ дѣтей.
-- Замѣтьте-ка только, говаривалъ онъ,-- что бываетъ слѣдствіемъ того что мы поощряемъ вкусы молодежи, вмѣсто того чтобъ убивать ихъ! Будь дѣвочки мои мальчиками, о нихъ бы заговорилъ весь свѣтъ. Какъ женщины, онѣ не имѣютъ себѣ подобныхъ. Гдѣ найдете вы семью обладающую столькими геніями? И все оттого что я поощрялъ ихъ вкусы. Алиса любила разъѣзжать, будучи еще крошечнымъ ребенкомъ, на рабочихъ лошадяхъ; я купилъ ей пони, и теперь посмотрите-ка:-- она лучшая наѣздница во всемъ графствѣ! Мабель выковыряла разъ замазку изъ только-что вставленной рамы и вылѣпила изъ нея куклу. Видите ли, дуракъ высѣкъ бы ее за это, а я купилъ ей еще замазки. Видѣли вы сдѣланный ею бюстъ сестры ея Беатрисы? Да-съ, вотъ что изъ этого вышло! Теперь возьмите, Аделаида, она то-и-дѣло бѣгала за бабочками и рвала на себѣ платье, влѣзала въ прудъ, ловя молюсковъ и разныхъ гадовъ, и возвращалась домой безъ одного башмака и съ запачканными въ грязи чулками. Мать начинала бранить ее: Оставь дитя въ покоѣ, душа моя, говорилъ я тогда, и купи ей лучше книгу объ этихъ предметахъ! Она начала съ книжки въ шесть пенсовъ, а кончила тѣмъ что поучаетъ теперь, да-съ, сударь, да-съ, поучаетъ извѣстнѣйшихъ профессоровъ науки! Даже и бѣдная Катерина, съ которой я не всегда бываю согласенъ, бѣдная Катерина заходитъ слишкомъ далеко въ иныхъ вещахъ; но что бы сталось изъ нашихъ бѣдныхъ безъ нея? Что бы было изо всѣхъ нашихъ баловъ, собраній и партій въ крикетъ, не присутствуй на нихъ любимица моя, Беатриса, а? Мы еще не знаемъ хорошенько что можетъ выдти изъ малютокъ; но помяните мое слово, если Мери Анна не будетъ современемъ второю Арабеллой Годдардъ въ частной жизни.