-- Не смѣй и думать объ этомъ! Неужели ты воображаешь что я позволю моей дочери таскаться по городу, пріискивая квартиру. Это на тебя похоже, Мери, ты, мнѣ кажется, все готова дѣлать!
-- Для васъ, папа, я, кажется, все готова сдѣлать.
-- Такъ изъ-за какого же діавола ты не приготовила мнѣ ячменной воды? Ты, кажется, знаешь что она у меня всегда есть въ домѣ, и тебѣ стоило только капельку подумать, чтобы догадаться что у меня навѣрно будетъ лихорадка въ ночь.
Мери, не сказавъ ни слова, спокойно отодвинула въ сторону бумаги, разбросанныя имъ по столику около кровати, и открыла глазамъ его кружку и рюмку, стоявшія у него прямо подъ рукой.
-- Почемъ я зналъ что она тутъ стоитъ, ворчалъ онъ, въ то время какъ она налила въ рюмку этой воды и подала ее ему.-- Что дѣлаетъ Милли? Бѣдное дитя! Я думаю она тоже не могла заснуть всю ночь.
-- Милли была очень безпокойна, отвѣчала сестра ея, поправляя его подушки.-- Не нужно ли вамъ еще чего-нибудь, папа? Не принять ли вамъ хинина?
-- Ты знаешь что мнѣ надо принять его и, ради Бога, Мери, изорви эту дрянь, стащи ее отсюда, или по крайней мѣрѣ поверни ее лицомъ къ стѣнѣ, закричалъ больной, грозя кулакомъ уже упомянутому нами произведенію искусства.-- Вѣчная противная усмѣшка этой бабы меня просто съ ума сводитъ.
Онъ принялъ лекарство, а дочь его, послѣ нѣсколькихъ неудачныхъ попытокъ, вскарабкалась, наконецъ, на коммодъ и сняла со стѣны виновную Граутсъ.
-- Я думаю, ты бы могла и поменьше стучать, замѣтилъ ей отецъ,-- зная какъ у меня болитъ голова.
-- Простите, милый папа. Это не моя вина, стулъ выскользнулъ изъ-подъ меня и....