-- Да, взойди Фредъ, взойди скорѣе. О Фредъ, отецъ такъ сердитъ на тебя.
-- Въ самомъ дѣлѣ; за что?
-- Онъ былъ сегодня ночью у тебя въ комнатѣ.
-- Чортъ возьми!
-- О, Фредъ, какъ можешь ты такъ вести себя? Гдѣ ты былъ?
-- Игралъ въ веселой кампаніи презабавныхъ малыхъ, въ Климентсъ-Иннѣ -- тамъ были актеры и разные сочинители и тому подобный народъ. Все такія умницы, знаете, мастера на всѣ руки. Мы играли и пили джинъ до трехъ часовъ, а потомъ выбрали въ предсѣдатели Гилля -- того самаго что пригласилъ меня къ себѣ, славнаго веселаго малаго. Мы его посадили на столъ, дали ему въ руку мѣшалку для угля, вмѣсто скипетра, надѣли на него занавѣску съ окна, вмѣсто мантіи, и стали бросать ему на голову все что ни было въ комнатѣ. О! Мы таки славно повеселились!
-- И для этого-то общества, печально возразила его мать,-- ты оставилъ меня одну у леди Фицджемсъ, послѣ того какъ я подарила тебѣ медальйонъ съ цѣпочкой, за то что ты обѣщалъ поѣхать туда.
-- Да, но я не обѣщалъ оставаться тамъ, отвѣчалъ много обѣщающій юноша, закладывая языкъ за щеку.-- Дайте ка мнѣ чаю -- или нѣтъ, провались онъ совсѣмъ! Я лучше выпью содовой воды. Позвоните ка, будьте доброй старушкой мамашей и не сердитесь.
Содовая вода была принесена и выпита, и затѣмъ мистрисъ Виллертонъ повторила ему, насколько могла строго, увѣщанія высказанныя его отцемъ. Это нѣсколько смутило мистера Фреда. За нѣсколько лишь часовъ предъ тѣмъ, онъ бранилъ всѣхъ экзаменаторовъ проклятыми старыми дураками и хвасталъ, говоря что старикъ его задастъ имъ славную гонку, если они опять отошлютъ его ни съ чѣмъ назадъ.
-- Итакъ, дорогой мой Фредъ, продолжала она -- ты долженъ въ самомъ дѣлѣ вести жизнь потише и хорошенько приняться за учебныя занятія. Обѣщай мнѣ сдѣлать это.