Бобъ Берриджеръ проснулся съ сильною головною болью и съ такимъ чувствомъ какъ будто весь ротъ и все горло были у него выложены кроличьими шкурами, на утро послѣ обѣда въ Креморнѣ; но это не помѣшало ему отправиться сейчасъ же послѣ завтрака въ квартиру Блиссета, съ двадцатью фунтами въ карманѣ, долженствовавшими купить у него "тайну", которая составитъ его счастіе. Онъ нашелъ наружную дверь запертой, и сколько не стучалъ, не могъ добиться отвѣта. Другъ его читалъ въ постели французскій романъ и не желалъ чтобъ его безпокоили. Не смущенный этимъ, Бобъ воротился еще разъ въ пять часовъ и нашелъ своего вчерашняго покровителя одѣвающагося съ цѣлію ѣхать въ Ричмондъ съ нѣсколькими свѣтскими щеголями; и дѣйствительно почтовый фаэтонъ ожидалъ его на улицѣ. Пусть Бобъ явится въ другой разъ. Неужели онъ хочетъ приставать къ нему съ дѣлами и въ воскресенье. Нѣтъ; онъ просто удивляется Бобу.
Бобъ же, въ свою очередь, удивился ему, видя какъ онъ сѣлъ на главное мѣсто, взялъ возжи изъ рукъ грума и поѣхалъ въ щегольскомъ экипажѣ по направленію къ Пикадилли, совершенно какъ будто настоящій лордъ.
Сердце Боба упало нѣсколько при этомъ видѣ. Теперь, въ трезвомъ состояніи, онъ не возьметъ двадцати фунтовъ, размышлялъ онъ, вторично возвращаясь домой. Онъ потребуетъ пятьдесятъ или оставитъ тайну за собой. А пожалуй, онъ самъ ничего не знаетъ, и только прихвастнулъ мнѣ; но ему меня не перехитрить. Утѣшенный этою мыслію, Бобъ провелъ конецъ дня за письмами къ нѣкоторымъ несчастнымъ, которыхъ онъ "одолжилъ" небольшими займами за умѣренные проценты, отъ двадцати на сто и до сотни на сотню; проценты должны были уплачиваться еженедѣльно, и онъ сообщалъ имъ въ этихъ письмахъ что долженъ будетъ прибѣгнуть къ рѣшительнымъ мѣрамъ, если они не "устроютъ свое дѣло" къ слѣдующей субботѣ. Сочиненіе этихъ посланій доставляло большое наслажденіе Бобу, и онъ писалъ ихъ наклонивъ голову немного на бокъ и съ лукавымъ блескомъ въ своихъ злыхъ маленькихъ глазкахъ.
Слѣдующій день былъ хлопотливымъ днемъ для Поунса и Сакебри. Лѣтнія засѣданія должны были скоро начаться, и въ конторахъ нотаріусовъ было много дѣла; вслѣдствіе этого нашъ Бобъ былъ безпощадно прикованъ къ своему трехногому табурету почти до шести часовъ. Для Абеля Блиссета день этотъ былъ не труденъ, что касается до дѣлъ Джебеза Стендринга, ибо вестъ-индская почта была отправлена лишь на прошлой недѣлѣ, но несмотря на это, онъ не оставался празднымъ. Онъ пробылъ долгое время въ "Докторсъ Коммонсъ" и все перечитывалъ тамъ завѣщаніе лорда Гильтона, пока не выучилъ его почти наизусть. Закончивъ это дѣло, онъ возвратился домой и пообѣдалъ хлѣбомъ съ сыромъ и бургундскимъ. Наличный капиталъ его былъ доведенъ Креморнскимъ гостепріимствомъ до нѣсколькихъ полупенсовъ; но въ старомъ шкафу находился еще порядочный запасъ вина. Не разъ приходилось ему тратить выручку цѣлой недѣли для того чтобы доставить себѣ удовольствіе пожить одинъ день какъ подобало "джентльмену."
Вечеръ былъ жаркій и душный, и потому онъ скинулъ сюртукъ и жилетъ, бросился на цыновку, и только-что успѣлъ хорошенько раскурить прекрасный, серебряный "наргиле", какъ предъ нимъ явился Бобъ со шляпой на головѣ и съ руками заложенными въ карманы, насвистывая желаніе быть птичкой и стараясь придать себѣ видъ какъ будто бы онъ зашелъ сюда совершенно случайно.
-- Эіі, старый дружище! Наконецъ я засталъ васъ!-- сказалъ Бобъ.
-- А какого дьявола нужно вамъ отъ меня? возразилъ Блиссетъ, поворачиваясь на спину и пропуская сквозь ноздри длинную струю дыма.
-- Чего мнѣ нужно? Да я такъ зашелъ поболтать съ вами, старый пріятель, вотъ и все.
-- Не смѣйте называть меня "старымъ пріятелемъ" и снимите вашу шляпу! произнесъ Блиссетъ.-- Развѣ кто входитъ такимъ образомъ въ комнату джентльмена.
-- Нечего такъ важничать, мистеръ Блиссетъ! сказалъ Бобъ, немного смущенный этимъ пріемомъ, но тѣмъ не менѣе исполняя приказаніе.-- Гдѣ у васъ вѣшалка для шляпъ? Гдѣ крюкъ чтобы повѣсить ее? Вы видно не всегда разъѣзжаете въ фаэтонахъ.