-- Покажите-ка ее?
Бобъ проворно вытащилъ ее изъ кармана и въ то же время разложилъ предъ нимъ четыре пяти-фунтовыхъ билета. Онъ полагалъ что видъ ихъ произведетъ свое дѣйствіе.
-- И я долженъ подписать это? спросилъ Блиссетъ, прочитавъ предложенный ему контрактъ.
-- Вы сказали что подпишете.
-- И сдержу свое слово, хотя вы и перехитрили меня, Бобъ.
-- Вы еще останетесь въ выгодѣ, возразилъ Бобъ, значительно успокоенный и польщенный комплиментомъ сдѣланнымъ его мудрости.-- Что если мнѣ такъ и не удастся отыскать Плесмора?
-- А, это будетъ очень жаль, задумчиво отвѣчалъ Блиссетъ. Ну хорошо, я подпишу. Дайте мнѣ перо и чернилъ. Вы найдете ихъ гдѣ-нибудь тутъ на столѣ, также и что-нибудь на чемъ писать, Бобъ, хоть книгу напримѣръ. Мнѣ самому лѣнь вставать.
Бобъ пошелъ за письменными принадлежностями, а Блиссетъ между тѣмъ перечелъ еще разъ "бумагу" ожидавшую его подписи. Она гласила такъ:
"За сумму въ двадцать фунтовъ, выплаченную мнѣ сегодня Робертомъ Берриджеромъ, о полученіи которой я свидѣтельствую при этомъ, я обѣщаю ему сообщить всѣ свѣдѣнія которыми обладаю касательно нѣкоего Аугустуса де-Баркемъ Плесмора, и отказываюсь отъ всякаго права на какую-либо долю вознагражденія, пріобрѣтенную въ послѣдствіи вышеупомянутымъ Робертомъ Берриджеромъ, за открытіе пребыванія онаго Аугустуса де-Баркемъ Плесмора. Сіе свидѣтельствую моею подписью, сего 15го іюля 1865 года."
Документъ этотъ имѣлъ печать. Блиссетъ подписалъ его своимъ широкимъ, размашистымъ почеркомъ, съ прибавленіемъ разныхъ точекъ и украшеній и передавъ его строгому автору его, снова опустился на свою возлюбленную цыновку, и сказалъ: