-- Извольте, проходите куда вамъ угодно. Я желалъ бы чтобы вы узнали меня, Мегги, проговорилъ Джекъ, когда она ушла,-- и чтобы вы не были такъ разряжены, прибавилъ онъ, глядя въ слѣдъ ея удаляющейся фигурѣ.-- Шесть лѣтъ тому назадъ я отколотилъ молодаго Врея за то что онъ столкнулъ васъ въ ручей. На васъ было тогда изорванное ситцевое платьице, и вы были порядочною замарашкой. Купанье это вамъ бы и не очень повредило тогда, правду сказать. Съ какихъ поръ стали лѣсные сторожа наряжать своихъ дочерей въ шелковыя платья, въ шляпки въ родѣ пироговъ съ новыми перьями и въ щегольскія ботинки? Это удивительно, право! Эй, да это что-такое?
Прямо на той дранкѣ заборика за которую зацѣпился Меггинъ кринолинъ лежала надписью вверхъ тонкая розовая обертка отъ письма, а на ней стояло: "моей дорогой Марг о ".
-- "Марго", скажите пожалуста! воскликнулъ Джекъ, поднимая конвертъ и видя что записка была уже вынута изъ него.-- Мегги Грейсъ величаютъ "моя дорогая Марго"! Эта любовная записка была вѣрно не отъ какого-нибудь простаго парня. Ты вѣрно изобрѣтеніе какого-нибудь благовоспитаннаго негодяя, прелестный, раздушенный, розовый, подлый лоскутокъ бумаги, и Богъ знаетъ какую дьявольщину содержалъ ты въ себѣ! Бѣдная дѣвушка! Бѣдная дѣвушка!
Онъ обернулся, и взглядъ его уловилъ еще промелькнувшій между деревьевъ клочокъ палеваго платья Мегги. Какое-то тоскливое чувство овладѣло нашимъ повѣсой уже въ ту минуту когда онъ узналъ прежнюю грязную дѣвчоночку столкнутую когда-то въ ручей, въ разряженной по модѣ молодой дѣвицѣ, и замѣтилъ какая она стала красивая. Онъ только-что подивился тому какимъ образомъ дѣвушка въ ея положеніи можетъ пріобрѣтать себѣ такіе наряды, какъ уже разгадка этой тайны сама попалась ему въ руки: "моей дорогой Марго"! Правъ онъ былъ говоря: "бѣдная дѣвушка! бѣдная дѣвушка!", но ему не слѣдовало говорить такъ громко; ибо младшій буфетчикъ возвращавшійся съ лужайки крикета, откуда его послали за горькимъ элемъ, содовою водой и другими угощеніями, слышалъ, проходя мимо, это восклицаніе, видѣлъ какъ Джекъ сунулъ обертку въ карманъ, и объяснилъ себѣ все это совершенно иначе нежели какъ было дѣло.
-- Извините, сударь, сказалъ, ухмыляясь, человѣкъ этотъ,-- но вы опоздаете если не пожалуете туда сейчасъ. Они ужь хотѣли начинать игру когда я пошелъ.
Они уже начали ее, когда Джекъ пришелъ на лужайку. Набранные со всѣхъ сторонъ Оксфордцы проиграли свою партію и стояли внѣ воротъ.
-- О! Наконецъ-то и вы пришли! закричалъ Альджернонъ, хватая мячъ и готовясь пустить его во второй разъ.-- Довольно, Грейсъ, пустите теперь. Грейсъ сталъ за васъ, мистеръ Гилль; будьте такъ добры занять теперь его мѣсто, вонъ у того колышка. Вотъ здѣсь. Благодарю васъ. Ну, всѣ готовы? Начнемъ!
Джекъ вообще мало думалъ объ этой игрѣ; но онъ полагалъ однако что какъ бывшаго университетскаго коновода, его вѣроятно попросятъ завѣдывать одиннадцатью игроками, между которыми не было ни одного имени извѣстнаго въ спискахъ крикета. Онъ обманулся. Мистеръ Врей взялся самъ вести игру и занялъ здѣсь, какъ и повсюду, первое мѣсто, раздавая приказанія съ важнымъ и повелительнымъ видомъ, противостоять которому не было никакой возможности. Первыми двумя противниками ихъ, со стороны городскаго клуба, были: одинъ высокій худощавый человѣкъ съ острымъ лицомъ и молодой джентльменъ въ очень нарядной блузѣ и съ пунцовыми шнурами доходившими до бѣлыхъ башмаковъ его.
Джентльменъ съ пунцовыми шнурами отбросилъ своей битой мячъ назадъ къ коноводу (Альджервону), а за нимъ послѣдовалъ толстый фермеръ, игравшій по старомодному. Онъ не смогъ отразить битой мячъ, отлично пущенный лордомъ Гденмеромъ, стоявшимъ на другомъ концѣ ихъ ряда, противъ мистера Врея, и былъ побитъ въ слѣдующемъ ходу этимъ джентльменомъ. Альджернонъ былъ въ восторгѣ. Двое воротъ были пройдены въ девять ходовъ, и все благодаря его ловкости. Слѣдующимъ противникомъ ихъ былъ веселый, краснолицый человѣкъ во фланелевыхъ панталонахъ, которыя были ему слишкомъ коротки, очень неуклюже владѣвшій битой, совершенно дикимъ и неправильнымъ образомъ. "Милому мальчику" было досадно что пришлось дѣлать два хода противъ остролицаго (отражавшаго каждый мячъ), потому что ему (Альджернону) казался не опаснымъ противникомъ товарищъ его. Но человѣкъ въ короткихъ штанахъ сталъ вдругъ бить вызывающимъ и нестерпимымъ образомъ, бить самымъ не подабающимъ образомъ, отражать всѣ мячи, которые такъ и летали надъ головой Альджернона, воображавшаго что они выбьютъ вотъ сейчасъ средній конъ у противной стороны -- бить, бить до тѣхъ поръ, пока ипровизованный телеграфъ не помѣтилъ 54. Между тѣмъ остролицый господинъ методично огражалъ мячи съ своей стороны, такъ что бита его усталымъ товарищамъ, казалась неутомимой. Лордъ Бленмеръ (воспитывавшійся въ Гарроу и бывшій игрокомъ въ крикетъ до конца ногтей) ловко и твердо пускалъ мячъ и былъ отражаемъ лишь рѣдко. Альджернонъ былъ поспѣшливъ, вспыльчивъ, необдуманъ, и оба, какъ остролицый такъ и товарищъ его, дѣлали изъ него что хотѣли. Несмотря на это, "милый мальчикъ" былъ слишкомъ доволенъ собой, чтобы подумать о какомъ-либо измѣненіи.
Итакъ игра продолжалась, и когда въ половинѣ втораго пріѣхала карета Блексемовъ, то на столбѣ стояло 67, и лишь двое воротъ были пройдены.