Алиса Блексемъ, страстная любительница всѣхъ игръ, пришла въ сильное негодованіе услыхавъ о положеніи дѣлъ и о томъ что Джекъ не былъ выбранъ коноводомъ.-- Знай я что Альджернонъ Врей выставитъ себя такимъ дуракомъ, сказала эта прямодушная дѣвица, -- я бы не пріѣхала. Досадно видѣть какъ игра ни за что ни про что пропадаетъ.
Досаду ея раздѣляли, разумѣется, ея сестрицы.
-- Мы, знаете, только затѣмъ и пріѣхали, говорили онѣ,-- чтобы быть съ милой Алисой. Она такъ любитъ смотрѣть на игру въ крикетъ и понимаетъ все что до нея касается. Какая жалость что мистеръ Врей такъ плохо ведетъ дѣло. Затѣмъ Аделаида отправилась по изгородямъ искать жуковъ и пр., а Мабель начала срисовывать страшнаго остролицаго человѣка, лицевые мускулы котораго она нашла превосходными.
Часы пробили два, телеграфъ показывалъ 80. Лужайка была полна гостей изъ парка и окрестностей его. Прибыла музыка и заиграла "Мабелевы вальсы". День не могъ бы быть прекраснѣе, и дамы (которыхъ было не мало) увѣряли что все шло восхитительно и что игроки въ крикетъ чрезвычайно мило играютъ.
Все это просто точило Алису.-- Посмотрите-ка, сказала она мистрисъ Конвей, лепетавшей восторженныя похвалы всѣмъ и всему,-- видите ли вы человѣка этого, въ сѣрой блузѣ, около того камышка?
-- Если не ошибаюсь, это тотъ умный мистеръ Гилль, возразила эта дама, приставляя къ глазу золотой лорнетъ.-- Какъ онъ милъ.
-- Бьюсь объ закладъ, продолжала Алиса, начиная волноваться, -- что за исключеніемъ лорда Гленмера, онъ побьетъ ихъ всѣхъ, а его не выбрали коноводомъ.
-- Но я увѣрена что милый мистеръ Врей отлично ведетъ дѣло, отвѣчала та.-- Посмотрите-ка. Прекрасно, прекрасно! Я увѣрена что онъ выиграетъ.
Восторгъ мистрисъ Конвей былъ вызванъ тѣмъ что человѣкъ въ короткихъ штанахъ отразилъ высоко подпрыгнувшій мячъ, пущенный ея героемъ.
Нарядно и изящно одѣтая, и еще очень красивая, дама эта обладала искусствомъ сосредоточивать на себѣ если и не восхищеніе, то вниманіе всего того общества среди котораго она находилась. Этого она достигала тѣмъ что постоянно публично признавала себя самою безпомощною, неразумною особой въ мірѣ. Не будетъ ли капитанъ А. настолько добръ подвинуть немножко напередъ ея стулъ: она такъ страшно неповоротлива. Не потрудится ли мистеръ Б. раскрыть за нее зонтикъ ея: она такъ ужасно неловка. Не позволитъ ли мистрисъ С. своему милому маленькому мальчику подойти къ ней и объяснить ей игру: она такъ страшно глупа что никакъ не можетъ понять ее. Еслибы преподобный мистеръ Д. былъ такъ добръ загородить ее чѣмъ-нибудь, для того чтобы въ нее не попалъ какъ-нибудь мячъ: она такая ужасная трусиха, и т. д., и каждая просьба сопровождалась такою сладкою улыбкой, и такія благодарности слѣдовали за каждою маленькою услугой оказанною ей, что становилось просто наслажденіемъ быть ея рабомъ.