-- Очень, благодарю васъ,-- отвѣчала Маргарита, прелестное личико которой все зарумянилось, когда кроткіе, выразительные, темные глаза мистриссъ Лассель остановились на ней. "Эта женщина, думалось ей, должна была знать горе,-- оно избороздило ея лобъ этими морщинами, оно придало этотъ печальный изгибъ ея губамъ. Навѣрное, думала Маргарита, она всегда была худенькая, задумчивая, слабенькая". Она не знала, въ какія развалины время превращаетъ всѣхъ насъ.
-- Это прелестное путешествіе,-- продолжала Маргарита.-- Я никогда прежде не бывала въ этихъ мѣстахъ и нашла ихъ очаровательными.
-- Да, они очаровательны. Мы гордимся нашими прекрасными видами. Но вы изъ Иркфорда. Это далеко, вы навѣрное устали. He хотите-ли переодѣться прежде, чѣмъ... а, вотъ и чай. Выпейте чашку прежде, чѣмъ пойдете наверхъ. Это освѣжатъ васъ.
-- Благодарю васъ,-- сказала Маргаркта, взявъ стулъ, на который указывала мистриссъ Лассель. Хозяйка молчала, пока слуга не вышли изъ комнаты. Тогда она сказала:
-- Это моя дочь Дамарись, ваша будущая ученица.
Маргарита обратилась къ дѣвочкѣ, которой можно было дать лѣтъ двѣнадцать. Любовь къ дѣтямъ была въ ней врожденная; ея обращеніе съ ними было непринужденно, любезно, привлекательно.
"Дамарись! подумала она. Какое имя! Оно, однако, идетъ въ ней". Оно дѣйствительно шло къ ней. Маргарита едва удержала улыбку, когда Дамарисъ, взглянувъ на нее своими темными глазами, подошла въ ней и безъ церемоніи ее поцѣловала. Мистриссъ Лассель смотрѣла на нихъ съ печальной улыбкой.
-- Надѣюсь, что мы будемъ большими друзьями,-- сказала Маргарита ребенку, вступая въ свою новую роль съ усердіемъ, порожденнымъ живымъ интересомъ.-- Давно-ли перервались ваши уроки?
-- Давно,-- солиднымъ тономъ сказала Дамарисъ; но ея серьезныя губки сложились въ очень пріятную улыбку.
-- Такъ намъ придется начать,-- шутя сказала Маргарита, довольная полнымъ довѣріемъ дѣвочки къ ней, такъ какъ та все еще стояла возлѣ нея, держа ее за руку.