-- А вы имѣете что-нибудь противъ Джона Маллабаръ?
-- О, нѣтъ. Онъ ничего себѣ; я только жалѣю, что онъ пріѣхалъ сегодня, вотъ и все.
Они вошли въ столовую, гдѣ застали остальныхъ -- мистера и мистриссъ Лассель и Дамарисъ. Рядомъ съ мистеромъ Ласселемъ, на коврѣ у камина, стоялъ и разговаривалъ съ нимъ высокій, худощавый, темно-волосый молодой человѣкъ, съ довольно длиннымъ носомъ, смуглымъ лицомъ, маленькими усиками и проницательными, но симпатичными, темными глазами. Онъ именно и смѣялся, слѣды улыбки еще оставались на лицѣ его, когда Маргарита и Рупертъ вошли въ комнату, и взглядъ его остановился на нихъ.
Онъ слегка вздрогнулъ, улыбка исчезла, онъ замолчалъ.
-- Рупертъ, мой милый мальчикъ, неужели и ты сегодня даришь насъ своимъ обществомъ?-- воскликнула его мать радостнымъ тономъ. Такой день, когда ея сынъ казался веселымъ и почти счастливымъ, былъ для нея праздникомъ.
-- Да, и я явился; я себя сегодня лучше чувствую,-- отвѣчалъ онъ, взявъ руку протянутую ему мистеромъ Маллабаромъ, который съ пріятной улыбкой замѣтилъ, что очень радъ слышать о немъ такія добрыя вѣсти.
-- Если вы рады, благодарите миссъ Персиваль,-- отрывисто проговорилъ Рупертъ, все еще не оставляя руки Маргариты.-- Чудо это сдѣлала она.
Мистеръ Маллабаръ, котораго этимъ самымъ какъ бы приглашали обратить вниманіе на миссъ Персиваль, поклонился и молча взглянулъ на Маргариту. Мистриссъ Лассель представила его ей. Но Рупертъ вовсе не имѣлъ намѣренія позволять случайному гостю завладѣть его новой пріятельницей. Онъ повелъ ее къ столу, указалъ ей свое мѣсто и заставилъ ее сѣсть возлѣ него.
У мистера Ласселя съ мистеромъ Маллабаромъ, какъ оказывалось, было свиданіе въ домѣ Маллабара, для рѣшенія нѣкоторыхъ вопросовъ касательно предстоящаго охотничьяго сезона, и мистеръ Лассель пригласилъ Маллабара въ себѣ завтракать. Маргарита въ теченіе всего завтрака вела себя благоразумно. Принявъ за образецъ обращеніе миссъ Персиваль, которое она хотѣла копировать какъ можно старательнѣе, она вспомнила, что эта молодая особа, хотя никогда не имѣла разсѣяннаго вида, всегда вела себя такъ какъ будто руководствовалась прекраснымъ правиломъ, которое внушаютъ обыкновенно молодымъ дѣвицамъ: "дѣвочекъ не должно быть слышно". Маргарита старалась какъ можно болѣе соображаться съ этимъ великимъ правиломъ.
Изъ разговора и различныхъ намековъ она поняла, что Джонъ Маллабаръ -- молодой человѣкъ съ состояніемъ и хорошимъ общественнымъ положеніемъ, что онъ не женатъ и живетъ мили на три, на четыре дальше въ глубь страны, въ своемъ имѣніи. Они со сквайромъ казались большими друзьями и очень сходились во вкусахъ, съ тѣмъ лишь исключеніемъ, насколько могла понять Маргарита, что политическія воззрѣнія ихъ были различны. Мистеръ Лассель былъ консерваторъ, а Маллабаръ смѣясь говорилъ, что онъ не отвѣтственъ за свои принципы -- его превратилъ въ радикала его профессоръ, въ Бамфордѣ, гордостью и счастіемъ котораго было ловить неоперившихся землевладѣльцевъ и аристократовъ и превращать ихъ на своей мельницѣ въ радикаловъ и демократовъ. Въ этомъ молодомъ человѣкѣ было что-то очень симпатичное,-- сила, соединенная со скромностью, что производило пріятное впечатлѣніе и заставляло Маргариту думать, что хотя онъ и казался горячимъ спортсменомъ и поощрялъ пристрастіе мистера Ласселя къ подобнымъ вещамъ, тѣмъ не менѣе вѣроятно, что еслибъ удалось напасть на настоящую струну и коснуться ея, оказалось бы, что онъ горячѣе отнесется къ другимъ, болѣе возвышеннымъ предметамъ, чѣмъ охота на лисицъ.