Маллабаръ остановился на порогѣ со шляпой и хлыстомъ въ рукѣ. Онъ смотрѣлъ олицетвореніемъ изящнаго молодого англійскаго джентльмена -- гордаго, стройнаго, красиваго, но улыбки, которая часто оживляла его смуглое лицо, не было. Брови его были нахмурены, выраженіе страданія, горя, смущенія отражалось въ его глазахъ, ноздри были слегка расширены, голова откинута назадъ. Маргарита никогда не видала его такимъ, это выраженіе сильно смутило ее; но, овладѣвъ собой, она сказала:
-- Не войдете ли вы, не присядете ли? Мистриссъ Лассель дѣйствительно нѣтъ дома, но, можетъ быть, она скоро вернется, ей будетъ очень досадно, если она не увидитъ васъ.
Маллабаръ съ минуту колебался, бросилъ на Маргариту не совсѣмъ понятный для нея взглядъ и наконецъ, почти вяло, сказалъ:
-- Такъ какъ я уже здѣсь, то на всякій случай подожду немного.
Онъ положилъ шляпу и хлыстъ на столъ, стоявшій у стѣны, провелъ рукой по волосамъ и сѣлъ возлѣ кушетки Руперта.
-- Ну, старина, какъ поживаешь?-- спросилъ онъ тономъ, въ которомъ слышалось утомленіе. Фразу свою онъ закончилъ вздохомъ.
-- О, я, какъ обыкновенно,-- апатично сказалъ Рупертъ.-- Изучаю геологію, при помощи книгъ, изображающихъ слои. Но что заставило васъ такъ скоро вернуться? Мнѣ казалось, вы такъ любите Лондонъ.
Онъ не могъ предложить вопроса болѣе непріятнаго для ушей своихъ трехъ взрослыхъ собесѣдниковъ. Маллабаръ отвѣтилъ не тотчасъ. Маргарита сидѣла неподвижно и упорно смотрѣла въ окно, но яркій румянецъ, надъ которымъ она была не властна, возбуждалъ ея досаду и былъ прекрасно видѣнъ Луису Бальдвину, хотя онъ казался поглощеннымъ дальнѣйшими опытами надъ своими передвижными слоями. Наконецъ Джонъ сказалъ:
-- Я любилъ Лондонъ, когда былъ молодъ. Теперь мнѣ вездѣ тоска. Тамъ я до смерти стосковался, а потому уѣхалъ.
-- Ну такъ здѣсь вы еще сильнѣе соскучитесь,-- отвѣчалъ Рупертъ, не особенно обрадованный возвращеніемъ Маллабара, а потому говорившій съ досадой.