"А когда, -- прибавляет он, -- станет рассудительно заботиться о своем благосостоянии тот класс, с которым хотели играть кукольную комедию сен-симонисты, тогда, вероятно, будет лучше ему жить на свете, чем теперь".
Чернышевский соглашается с утопистами, что человечество неизбежно идет от частнокапиталистического хозяйства к "товарищеской ассоциации", но эта "товарищеская ассоциация" войдет в жизнь вовсе не потому, что люди проникнутся взаимной "любовью", а именно потому, что этот "союз" лучше всего обеспечит материальное благосостояние работников: "любовь <же> бывает только результатом, возникающим из согласия интересов".
Другой чертой, проводящей резкую линию между Чернышевским и утопистами, является их разное отношение к вопросу о политической борьбе.
Исходя из того положения, что "новое" общество будет создано совместными усилиями капиталистов, рабочих и интеллигенции, утописты отрицали необходимость борьбы за политическую власть, тогда как Чернышевский прекрасно понимал огромную важность политических реформ для водворения в жизнь новых общественных отношений.
Он упрекает сен-симонистов за то, что они вместо того, чтобы идти рука об руку с радикальными партиями к преобразованию политического строя, предпочитали в рамках старого строя основать свою идеальную организацию, свою "мениль-монтанскую семью" -- "отрекаясь от старого мира, они отреклись даже и от людей, которые больше других в старом мире хотели добра простолюдинам" {Там же.}.
Так же резко порицает он французских социалистов 48 года за то, что они не позаботились о завоевании политического могущества, которое облегчило бы им осуществление их программы {Кавеньяк.}.
Между тем как утописты воображали, что "новое" общество воцарится на земле не сегодня-завтра, стоит только людям захотеть, Чернышевский прекрасно понимал, что это чистейшая иллюзия, ибо смена социальных форм зависит от комбинации реальных сил, от активности тех или других классов, заинтересованных в возникновении этих социальных форм.
И он поэтому нисколько не преувеличивал близость момента превращения капиталистического общества в "товарищескую ассоциацию" -- мир далек от этого момента, если и "не на тысячу лет", то, во всяком случае, "на сто или полтораста" {Экономическая деятельность и законодательство.}.
Наконец, если утописты относились отрицательно к периодам общественных "кризисов", Чернышевский в них видел главные этапы прогресса.
В одном месте {Политическое обозрение (1859).} он сравнивает человечество с молодым неоперившимся воробышком, который учится летать прыжками -- с каждым скачком он падает на землю и больно ушибается, но с каждым скачком становится все сильнее, поднимается все выше и наконец упорхает в небесную высь, со звонкой и радостной песней.