Герцога Дезессент сменяет здесь писатель Дюрталь, такой же непримиримый враг торжествующей капиталистической буржуазии. Но если герцог больше имел в виду интересы аристократии, то писатель становится на защиту также и мелкой буржуазии.
Капитал -- этот владыка новой жизни -- кажется Дюрталю изобретением -- "дьявола". В его образе воцарился над миром сам "князь тьмы".
"Капитал создает монополии, строит банки, захватывает средства к существованию, располагает жизнью людей, может при желании оставить тысячу существ умереть с голода, а между тем, как они погибают, он -- таинственный и страшный -- всё растет и множится, и старый и новый свет преклоняют перед ним свои колени, как перед божеством".
Приблизительно так рассуждали когда-то Босх и Брегель, в глазах которых крупный капитал также облекался в чудовищно-страшные образы.
И Дюрталь резко ополчается против всего современного капиталистического общества.
У купцов одна только цель: эксплуатировать рабочего, выделывать дрянной товар, обманывать, выдавая плохие продукты за доброкачественные, мошенничать при взвешивании жизненных припасов... У народа отнят необходимый страх перед адом, он кое-как исполняет свою, плохо оплачиваемую, работу, пьет и время от времени, наглотавшись слишком горячительных напитков, бунтует".
И Дюрталь резюмирует свой обвинительный акт:
"Оглянитесь кругом и вы увидите: непрестанная борьба, циничное и жестокое общество, бедные и слабые осмеяны, ограблены разбогатевшими мещанами, повсюду торжествуют аферисты -- политики и банкиры -- мошенники".
"Добрый Бог" -- побежден злыми силами -- как некогда в XV и XVI вв.: над миром снова воцарился -- "князь тьмы".
Из современной жизни Дюрталь уходит в средние века, социальная организация которых кажется ему во всех отношениях более высокой и совершенной. Пусть феодалы были не более, как "разбойники" -- они "искупали грубость своей жизни благочестивым героизмом". Купцы были "связаны корпорациями, которые не допускали мошенничеств, уничтожали плохой товар, устанавливали справедливые цены на продукты". Ремесленники стремились не к наживе, а к художественной отделке самых даже обыкновенных изделий. А главное -- в средние века люди еще не были подчинены, как теперь, "колебаниям рынка", еще не "раздавливались жерновами капитала". Еще не существовало тогда "крупных состояний", и все жили, "уверенные в завтрашнем дне".