-- А вамъ далеко идти?
-- Въ Маремму.
-- Куда именно въ Маремму?
-- Въ Таламоне.
Прочитавъ на моемъ лицѣ нетолько изумленіе, но и почтеніе къ его отвагѣ -- Таламоне чортъ знаетъ, какъ далеко -- мужикъ улыбнулся и прибавилъ:
-- Оно, знаете, не ахти, какъ далече. Отсюда не больше ста миль считаютъ. Идемъ себѣ полегоньку: и не увидишь, какъ въ двѣ недѣли доберешься... Въ субботу, на будущей недѣлѣ, думаю, непремѣнно будемъ на мѣстѣ. Насчетъ дороги, тоже безъ сомнѣнья; знакома она намъ эта дорога: тридцать пять лѣтъ, какъ я хожу по ней каждую зиму; Господь не покинулъ ни разу, и нынче, видите, бреду... Въ прошломъ году одного его съ собой водилъ -- онъ плечомъ показалъ мнѣ на старшаго мальчугана, силившагося дѣлать большіе шаги.
Мальчикъ, слыша, что говорятъ о немъ, заглядѣлся на меня и ткнулся носомъ въ болтавшійся за спиной отца мѣшокъ съ каштанами...
-- Да, продолжалъ старикъ:-- въ прошломъ году только этого старшенькаго съ собой бралъ. До Гроссето, съ Божьей помощью, дошли благополучно, и тамъ онъ себѣ ногу крѣпко накололъ, пришлось мнѣ его на плечи посадить, такъ и тащилъ. Да не далече было. Отъ Гроссето до Таламоне, можетъ, какихъ-нибудь двадцать миль, и того не наберется. А въ этомъ году, милый баринъ, ужь всю семью пришлось забрать.
-- Это все твои будутъ?
-- Эти-то два паренька -- мои, сударь; да! А вонъ та, дѣвочка, коли вы на нее поглядите, скажете, и шести лѣтъ ей нѣтъ, а ей ужь девятый годокъ пошелъ!-- отъ матери отъ своей натерпѣлась горя. Отецъ ея мнѣ родной братъ будетъ; года два, какъ умеръ; въ лѣсные заработки ходилъ, да схватилъ горячку. Умеръ онъ у меня на глазахъ; и больно заказывалъ дѣвушку его не покидать. Въ августѣ нынче его вдова за другого замужъ вышла! я ей племянницы-то и не отдалъ. Батюшка священникъ благословилъ, такъ ужь я ее никогда не отдамъ. А это вонъ Цита, это моя жена.