История

by Фукидид

ПЯТАЯ КНИГА ИСТОРИИ ФУКИДИДА

С наступлением летней кампании (422 г.) заключенный на год мирный договор {IV. 117-119.} прекратился впредь до Пифийского празднества. Еще во время священного перемирия афиняне выселили с Делоса делосцев, придя к тому убеждению, что остров был признан священным прежде, чем его жители очистились от некоей давней вины, что и сами афиняне недостаточно еще исполнили дело очищения острова, удалив с него гробницы умерших и сочтя это правильным, как об этом рассказано мною выше. {III. 104.} Из делосцев одни поселились в Азии, в Атрамиттии, предоставленном им Фарнаком, другие направились туда, куда каждый из них желал.

По окончании перемирия Клеон склонил афинян отплыть к Фракийскому побережью и сам направился туда. С ним были тысяча двести гоплитов и триста всадников из афинян и еще большее число союзников, а также тридцать кораблей. Прежде всего Клеон пристал к Скионе, осада которой все еще продолжалась. {IV. 131. 132. 133.} Часть гоплитов, стоявших там на страже укреплений, он присоединил к своим и направился морем к гавани Кофу, {Собств. Тихой.} отстоящей недалеко от Тороны. Здесь Клеон узнал от перебежчиков, что Брасида в Тороне нет и что находящийся там гарнизон не в силах сопротивляться, а потому с сухопутным войском стал подвигаться к городу, десять же кораблей отправил с приказанием крейсировать у гавани. Прежде всего Клеон подошел к той части обводной стены, которую в дополнение к прежней Брасид провел вокруг города, желая включить в него и предместье; разобрав старую стену, Брасид образовал тем самым один город с предместьем. На защиту укрепления явились начальник лакедемонян Пасителид {IV. 1323.} и находившийся там гарнизон; они отразили атаку афинян. Но так как лакедемоняне были жестоко теснимы, а в то же время посланные Клеоном корабли крейсировали в гавани, то Пасителид испугался, как бы флот не опередил его и не захватил оставшегося без охраны города и как бы сам он, с падением укрепления, не был зажат в тиски; поэтому он покинул укрепление и скорым маршем направился к городу. Однако находившиеся на кораблях афиняне успели завладеть Тороною, а следовавшее тотчас за ними сухопутное войско прорвалось вместе с ними в город через пробоину в старой стене. {V. 24.} Часть пелопоннесцев и торонян афиняне перебили тут же в рукопашном бою, других взяли в плен, в том числе и начальника Пасителида. Брасид шел на помощь к Тороне; но, узнав на пути о взятии ее, повернул назад: он отстал стадий на сорок, {Около одной мили.} почему и не мог поспеть раньше. Клеон и афиняне водрузили два трофея, один у гавани, другой подле укрепления, обратили в рабство торонских женщин и детей, самих же торонян, пелопоннесцев и других халкидян, какие там были, всего около семисот человек, отправили в Афины. Впоследствии, по заключении договора, пелопоннесцы возвратились из Афин на родину; остальные, будучи обменены на такое же число пленников, увезены были олинфянами. В то же время беотяне при помощи измены взяли пограничное афинское укрепление Панакт. Клеон, поставив гарнизон в Тороне, снялся с якоря и направился кругом Афона к Амфиполю.

Около того же времени сын Эрасистрата Феак, с двумя товарищами отправился по поручению афинян в Италию и Сицилию с двумя кораблями в качестве посла. Дело в том, что, после того как по заключении договора афиняне ушли из Сицилии, {IV. 65.} леонтинцы приняли в свою среду много новых граждан, и демократическая партия помышляла о переделе земли. Узнав об этом, олигархическая партия призвала сиракусян и изгнала демократов. Изгнанники рассеялись в разные стороны, олигархи же вступили в соглашение с сиракусянами, разорили и покинули город и поселились при условии получения гражданских прав в Сиракусах. Впоследствии некоторым из них не понравилось в Сиракусах; поэтому они покинули и этот город и заняли какую-то местность на леонтинской территории, по имени Фокеи, а также укрепление Брикиннии в области Леонтин. Тогда явилось к олигархам большинство изгнанников из демократической партии и, утвердившись там, стало вести войну с сиракусянами из обоих укрепленных пунктов. Получив сведения об этом, афиняне и отправили Феака с поручением попытаться склонить как-нибудь тамошних своих союзников и, если можно, прочих сицилийцев к тому, чтобы общими силами пойти на сиракусян, так как последние стремились к владычеству и спасти демократическую партию в Леонтинах. По прибытии на место Феак склонил на свою сторону жителей Камарины и Акраганта, но в Геле встретил сопротивление. Предчувствуя, что остальных сицилийцев ему не убедить, Феак не обращался уже к ним, но повернул назад, через область сикулов в Катану; вместе с тем по дороге из Гелы в Катану он зашел в Брикиннии, ободрил их жителей и отплыл домой. На пути в Сицилию и на обратном пути оттуда Феак вступил в переговоры также с некоторыми городами Италии о заключении дружественного союза с афинянами. Встретил он и локрских колонистов, изгнанных из Мессены. {Сицилийской, теперь Мессина.} Они, после того как состоялось соглашение между сицилийцами {IV. 651.} и когда возникли междоусобицы среди мессенян, причем одна из партий призвала локров, {Эпизефирских.} были посланы в Мессену в качестве колонистов, так что некоторое время она даже принадлежала локрам. Феак повстречался с этими локрами в то время, когда они возвращались; обиды им он не причинил, потому что раньше локры изъявили согласие вступить в союз с афинянами. Дело в том, что они одни из того союза, к которому принадлежали, после примирения сицилийцев не заключили договора с афинянами, не вступили бы в него и теперь, если бы их не застигла война с ионийцами и медмеями, соседями и колонистами. Некоторое время спустя Феак прибыл в Афины.

Между тем Клеон, отплывший в то время от Тороны к Амфиполю, атаковал, опираясь на Эион, колонию андриян Стагир, но безуспешно; зато он взял приступом колонию фасиян Галепс. {IV. 882. 1073.} После того он отправил посольство к Пердикке с требованием явиться с войском в силу заключенного с ним договора; {IV. 1321.} других послов Клеон отправил во Фракию к царю одомантов {Ср.: II. 1013. } Поллу, и приказал ему привести с собою возможно больше фракийских наемников. Сам Клеон бездействовал в Эионе. Уведомленный об этом Брасид также занял позицию против афинян у Кердилия. Эта местность аргилиев {IV. 1033.} расположена на возвышенности по ту сторону реки, недалеко от Амфиполя. Отсюда видно было все, так что Клеон не мог бы двинуть войско на Амфиполь, не будучи замечен Брасидом; а последний того и ждал, что Клеон, пренебрегая численностью противника, поднимется с наличным войском на Амфиполь. В то же время Брасид готовился к битве, призвав к оружию полторы тысячи наемных фракиян и всех эдонов, {Ср.: I. 1003.} пелтастов и конных воинов; к тем, которые были в Амфиполе, он присоединил тысячу пелтастов из миркинян {IV. 1073.} и халкидян. Всего было собрано Брасидом около двух тысяч гоплитов и триста конных воинов из эллинов. Тысяча пятьсот человек из этого войска с Брасидом во главе расположились лагерем у Кардилия, а остальные выстроились при Амфиполе под начальством Клеарида. Некоторое время Клеон держался спокойно, но потом вынужден был сделать то, чего ожидал Брасид. {V. 63.} В самом деле, воины Клеона тяготились бездействием, а по поводу командования его стали сопоставлять его невежество и малодушие с опытностью и отвагою противника; {Ср.: IV. 285. 933.} вспоминали они и то, с какою неохотою шли за ним из дому. Клеон знал ропот воинов и, не желая раздражать их пребыванием в бездействии на одном месте, снялся из лагеря и выступил в поход. Способ действий Клеона был здесь тот же, что и под Пилосом, где благодаря выдавшейся удаче он уверовал в свой ум. Клеон рассчитывал, что никто не пойдет сражаться против него, говорил, что поднимается только ради рекогносцировки. Действительно, он ждал подкреплений не для того, чтобы с безопасностью достигнуть перевеса в битве, если вынужден будет принять ее, но для того, чтобы окружить город кольцом и взять его штурмом. Прибыв к Амфиполю, он расположил войско на укрепленном холме перед городом, а сам осматривал болотистую местность Стримона, {IV. 108.} исследовал положение города по отношению к Фракии. Клеон полагал, что может, когда ни пожелает, отступить без битвы. И правда, на укреплении не показывалось никого, никто не выходил из ворот, и все они были заперты. Поэтому Клеон считал даже ошибкою, что не взял с собою машин, полагая, что город остался без войска и что поэтому он взял бы его. Брасид, лишь только заметил движение афинян, тотчас спустился от Кердилия {V. 63.} и вступил в Амфиполь. Он не делал вылазки и не выстраивал войска против афинян, потому что не полагался на свои силы и считал их слабее неприятельских, но не в отношении численности (в этом они были почти равны), а качества: в походе участвовали свежие войска афинян, самая лучшая часть лемниян и имбрян. {Ср.: III. 51.} Поэтому Брасид решился употребить хитрость при нападении. Если бы он обнаружил перед противником численность своего войска и необходимое только его вооружение, думал Брасид, победа была бы достигнута не так-то легко, как в том случае, если афиняне не увидят их заранее и не проникнутся презрением к действительному их положению. Итак, сам Брасид отобрал для себя полтораста гоплитов, Клеарида поставил во главе остального войска и решил напасть на афинян внезапно, раньше отступления их. Он полагал, что если к афинянам прибудет вспомогательное войско, то в другой раз ему не удастся застигнуть их столь изолированными, как теперь. Брасид созвал всех воинов и с целью ободрить их и сообщить им свой план сказал следующее.

"Пелопоннесцы, достаточно кратко указать на то, что мы пришли из такой страны, которая благодаря доблести всегда была свободна, что вам, дорянам, предстоит сражаться с ионянами, которых мы привыкли побеждать. План же задуманного мною нападения я вам сообщу, чтобы кто-нибудь из вас не струсил ввиду того, что положение наше кажется слабым, так как мы идем на опасность в небольшом числе, не всеми силами. Я предполагаю, что враги подошли к этому месту, чувствуя презрение к нам и в надежде, что никто не дерзнет выйти на битву с ними; я думаю, теперь они, беззаботные, разбрелись в беспорядке и заняты рекогносцировкой местности. Кто вполне постиг подобные ошибки неприятеля и в то же время в соответствии со своими силами нападет не открыто и не в правильном боевом порядке, но так, как требуется данными обстоятельствами, тот всего более может преуспеть. Такого рода военные хитрости приносят прекраснейшую славу, потому что они всего более обманывают врага и доставляют величайшую пользу друзьям. Итак, пока враги еще не приготовлены и уверены в своей безопасности, пока они, насколько мне кажется, помышляют больше об отступлении, нежели об удержании позиции, пока, по беспечности, они не остановились на определенном решении, я хочу со своими воинами предупредить, если смогу, их отступление и скорым маршем ударить в середину их войска. Затем ты, Клеарид, когда увидишь, что я уже тесню их и, что весьма вероятно, навел на них страх, веди своих воинов, амфиполитов и прочих союзников, внезапно открой ворота, бросайся на врага и спеши возможно быстрее вступить врукопашную. Следует надеяться, что так вернее всего враги приведены будут в ужас; ведь кто нападает позже, тот страшнее врагам, чем те, с которыми уже ведется борьба. И сам ты будь доблестен, как и подобает спартиату, и вы, союзники, следуйте за ним мужественно и знайте, что для славной борьбы нужны три условия: решимость, чувство чести и повиновение начальнику. Будьте убеждены, что сегодня вы или докажете нашу доблесть и стяжаете себе свободу и имя союзников лакедемонян, или же сделаетесь рабами афинян, -- это в наилучшем случае, не то будете проданы в рабство или перебиты; и рабство ваше будет тягостнее прежнего, а освобождению остальных эллинов вы воспрепятствуете. Итак, не робейте, помня, за что идет борьба. Что касается меня, то я докажу, что могу не только давать советы другим, но и сам выполнять их на деле".

После этой речи Брасид сам стал готовиться к вылазке, а остальное войско, под начальством Клеарида, поставлено было у так называемых Фракийских ворот с тем, чтобы также сделать вылазку, как было приказано. {V. 97.} Когда стало видно, как Брасид спустился от Кердилия, как в городе (извне можно было видеть, что там делается) он занят жертвоприношением подле святилища Афины и готовится к вылазке, Клеону, выступившему в то время вперед для рекогносцировки местности, {V. 73.} дали знать, что в городе видно все неприятельское войско, что под воротами заметны в большом числе ноги лошадей и людей, которые, по-видимому, готовятся к вылазке. Выслушав это, Клеон подошел к городу и сам увидел это. Не желая давать сражение прежде, чем явятся к нему вспомогательные отряды, и полагая, что ему удастся отступить своевременно, Клеон приказал дать сигнал к отступлению и в то же время велел отступающим поворачивать левым крылом в сторону Эиона, что только и было возможно. Так как Клеону казалось, что дело подвигается медленно, он сам оборотил правое крыло и повел войско назад, оставив его неприкрытым со стороны неприятеля. В это время Брасид, видя, что настал благоприятный момент и что афинское войско в движении, сказал своим и прочим воинам: "Враги нас не ждут, что ясно по движению копий и голов: не так обыкновенно ожидают нападающих. Пусть кто-нибудь откроет ворота, которые я приказал открыть, и смело возможно скорее ринемся на них". И Брасид вышел через ворота у палисада и через первые ворота в тогдашней длинной стене {1024. 1035.} беглым маршем направился по прямому пути, где теперь на укрепленнейшем пункте стоит трофей, ударил на афинян, испуганных расстройством своих рядов и приведенных в панику отвагою Брасида. Ударив в середину войска, Брасид принудил афинян к отступлению. В то же время Клеарид, согласно приказанию, {V. 97.} сделал вылазку через Фракийские ворота и устремился на неприятельское войско. И неожиданность, и внезапность нападения с двух сторон произвели смятение среди афинян. Левое крыло их, обращенное к Эиону и уже выступившее вперед, тотчас отделилось и бежало. Фланг этот уже отступал, когда Брасид, пробившийся к правому крылу, был ранен. Афиняне не заметили его падения, а стоявшие вблизи воины подняли его и унесли. Правое крыло афинян держалось дольше. Так как Клеон с самого начала не думал удерживать позицию, то он тотчас стал готовиться к бегству, но был настигнут миркинским пелтастом и убит. Гоплиты его, собравшись на холме, хотя они два-три раза отражали атаку Клеарида, подались только тогда, когда миркинская и халкидская конница, а также пелтасты, окружившие их и метавшие дротики, вынудили обратить тыл. Так все войско афинян уже обратилось в бегство, с трудом спасаясь по многим дорогам через горы. Все воины, которые не были истреблены тотчас же в рукопашном бою или халкидской конницей и и пелтастами, убежали в Эион. Между тем воины, подняв Брасида с поля битвы и спасши его, принесли в город еще с признаками жизни. Он узнал о победе своего отряда и немного спустя скончался. Остальные воины под начальством Клеарида возвратились из погони за неприятелем, сняли доспехи с убитых и водрузили трофеи.

После этого все союзники в полном вооружении проводили прах Брасида и похоронили его на общественный счет в городе перед нынешней площадью. Амфиполиты воздвигли ограду кругом его гробницы и с того времени в честь его, как героя, закалывают жертвенных животных, устраивают почетные состязания и приносят ежегодные жертвы. Они также признали его экистом колонии, разрушив сооружения Гагнона {IV. 1024.} и уничтожив все, что должно было бы напоминать когда-либо в будущем об основании им колонии, -- все это потому, что амфиполиты считали Брасида своим спасителем, а кроме того, при тогдашнем положении, из боязни афинян, дорожили союзом с лакедемонянами. Что же касается Гагнона, то вследствие вражды к афинянам, амфиполиты не находили, как прежде, ни выгоды для себя, ни удовольствия воздавать ему почести. Убитых амфиполиты выдали афинянам. Афинян пало около шестисот человек, а неприятелей семеро: объясняется это тем, что под Амфиполем не было правильного сражения, а оно произошло при столь чрезвычайных обстоятельствах, когда предварительно наведен был ужас на афинян. После погребения убитых афиняне отплыли домой, а союзники лакедемонян вместе с Клеаридом занялись устройством дел в Амфиполе.

В то же время в конце летней кампании лакедемоняне Рамфий, {I. 1393.} Автохарид и Эпикидид направлялись к Фракийскому побережью с вспомогательным войском из девятисот гоплитов и по прибытии в Гераклею, что в Трахине, улаживали дела, в чем-либо казавшиеся им неправильными. {Ср.: III. 92. 93.} Пока они замешкались здесь, произошло сражение при Амфиполе и наступил конец летней кампании.

В начале следующей зимней кампании Рамфий с товарищами прошел до Пиерия, что в Фессалии. Но так как фессалияне оказывали противодействие, а кроме того умер Брасид, для которого они и вели войско, то Рамфий и товарищи повернули назад; они решили, что, после того как афиняне, потерпев поражение, отступили, благоприятный момент миновал; к тому же они чувствовали себя бессильными самим приводить в исполнение те или иные планы Брасида. Впрочем, возвратились они главным образом потому, что усматривали в лакедемонянах, когда выступали вперед, больше склонности к заключению мира.