Вследствие такого разлада между лакедемонянами и афинянами те лица в Афинах, которые со своей стороны желали нарушения мирного договора, тотчас стали действовать настойчиво. В числе их был сын Клиния, Алкивиад, по летам в то время человек еще молодой, как считалось бы это во всяком другом государстве, но благодаря славным предкам пользовавшийся значением. Хотя он и находил более выгодным обратиться поскорее к аргивянам, однако от противился сохранению мира главным образом из гордого самолюбия вследствие того, что лакедемоняне заключили мирный договор при посредстве Никия и Лахета, а его, по его молодости, обошли и не почтили его вниманием, как следовало бы ввиду давней проксении. {Ср.: VI. 892.} Правда, дед Алкивиада отказался было от нее, но Алкивиад благодаря своим услугам по отношению к лакедемонским пленникам с острова думал возобновить ее. Считая себя во всех отношениях обойденным, Алкивиад сначала говорил против мира, называл лакедемонян ненадежными и уверял, что лакедемоняне заключили договор с афинянами для того, чтобы сокрушить аргивян, а затем идти на афинян, оказавшихся в изолированном положении. Потом, когда возник разлад, он немедленно отправил частным образом вестника в Аргос с предложением явиться возможно скорее в Афины вместе с мантинеянами и элеянами и привлечь афинян к союзу, указывая, что теперь удобный для этого момент и что сам он будет всячески содействовать тому. Аргивяне, выслушав эти сообщения и узнав, что союз с беотянами состоялся у лакедемонян без согласия афинян, что, напротив, между афинянами и лакедемонянами возник сильный разлад, не обращали внимания на то, что послы в то время находились в Лакедемоне и вели там переговоры о заключении союза, и стали больше уповать на афинян. Они принимали в соображение, что Афины с давних времен были в дружбе с ними {Ср.: I. 1024.} и, подобно им, имеют демократический строй, что, кроме того, в случае войны, имея значительные морские силы, могут воевать вместе с ними. Поэтому аргивяне тотчас отправили послов к афинянам для переговоров о союзе; вместе с ними явились послы от мантинеян и элеян. {V. 291. 311. 482.} Поспешно прибыли в Афины в качестве послов от лакедемонян лица, которые, казалось, были угодны афинянам, именно Филохарид, Леонт и Эндий. {IV. 119-2; V. 192. 241; VIII.} Лакедемоняне испугались, как бы афиняне в гневе на них не вступили в союз с аргивянами; в то же время целью их было потребовать назад Пилос в обмен на Панакт, а относительно союза с беотянами объяснить в свою защиту, что они заключили его не во вред афинянам. Когда послы доложили об этом в совете и заявили, что они явились в качестве уполномоченных уладить все спорные пункты, Алкивиад испугался, как бы они то же самое не стали говорить и перед народным собранием; тогда они могут привлечь народную массу на свою сторону и союз с аргивянами будет отвергнут. И вот Алкивиад придумал против посольства следующую уловку: дав слово, он уверил лакедемонян, что будет содействовать возвращению Пилоса, если они согласятся не выступать в народном собрании в качестве уполномоченных, и уладит все прочие недоразумения, что он сам будет склонять к этому афинян, точно так же, как он теперь противодействует этому. Таким способом действия Алкивиад желал отвратить лакедемонян от Никия, а равно и возбудить подозрение в народе, что лакедемоняне вовсе не питают искренних намерений, постоянно говорят разное, и тем самым ввести аргивян, элеян и мантинеян в союз с афинянами. Так и случилось. Когда послы явились в народное собрание и на предложенный вопрос ответили, что они не снабжены полномочиями, как говорили это в совете, афиняне перестали сдерживать себя, напротив, они внимали Алкивиаду, который громче прежнего кричал против лакедемонян, и изъявляли готовность тотчас же пригласить аргивян и тех, что были с ними, и заключить союз. Так как, прежде чем состоялось какое-либо решение, случилось землетрясение, то собрание это было отложено. В следующем народном собрании {На другой день.} выступил Никий. Хотя Никий вследствие того, что сами лакедемоняне были обмануты Алкивиадом, и сам был сбит с толку этим отречением послов от звания уполномоченных, тем не менее он заявил, что предпочтительнее оставаться в дружбе с лакедемонянами, приостановить переговоры с аргивянами и отправить новое посольство к лакедемонянам с целью узнать их намерения; при этом Никий говорил, что отсрочка войны послужит на пользу афинян и к посрамлению противников: так как дела афинян теперь в хорошем состоянии, то выгоднее всего сохранить возможно дольше это счастливое положение, тогда как для лакедемонян, дела которых плохи, было бы находкой как можно скорее попытать счастья в борьбе. Никий убедил афинян отправить посольство, в котором участвовал и сам, с предложением лакедемонянам, если замыслы их честны, возвратить Панакт целым, {Т. е. неразрушенным.} равно и Амфиполь, а также разорвать союз с беотянами, если они не примут договора, потому что было условлено ни с кем не вступать в соглашение без участия другой стороны. Кроме того, афиняне поручали объявить, что и они, если бы захотели действовать несправедливо, заключили бы уже союз с аргивянами, так как ради этого аргивяне и явились к ним. Никию и другим послам афиняне поручили предъявить вообще все их претензии и отпустили их. Послы явились в Лакедемон, объявили все и в заключение сказали, что если лакедемоняне не разорвут союза с беотянами ввиду отказа последних от договора, то и афиняне заключат союз с аргивянами и их союзниками. Тогда лакедемоняне, по настоянию эфора Ксенара и других единомышленников его, ответили, что не разорвут союза с беотянами. Что касается клятвы, то, по просьбе Никия, они возобновили ее. {V. I89.} Дело в том, что Никий боялся подвергнуться нападкам, если он возвратится ни с чем, что и случилось, так как его считали виновником договора с лакедемонянами. Когда он возвратился, афиняне, услышав, что в Лакедемоне не достигнуто никаких результатов, тотчас разгневались, сочли себя обиженными и, так как аргивяне с союзниками находились, по совету Алкивиада, в Афинах, то они заключили с ними договор и союз на следующих условиях.
"Афиняне, аргивяне, мантинеяне и элеяне заключили (друг с другом) мирный договор на сто лет за самих себя и союзников, над которыми та и другая сторона властвуют, без обмана и без вреда, на суше и на море. Пусть не дозволено будет ни аргивянам, ни элеянам, ни мантинеянам с союзниками каким бы то ни было образом поднимать для нанесения вреда оружие на афинян и союзников, (над которыми властвуют афиняне), а равно афинянам и союзникам, (над которыми властвуют афиняне), на аргивян, элеян и мантинеян с союзниками. На этих условиях быть союзниками афинянам, аргивянам, элеянам и мантинеянам сто лет. Если враги пойдут в землю афинян, аргивяне, элеяне и мантинеяне, по какому бы то ни было требованию афинян, обязаны, являясь на помощь в Афины, помогать по силе возможности всеми доступными для них самыми надежными способами; если, по опустошении земли, враги уйдут, государство их должно считаться неприятельским для аргивян, мантинеян, элеян и афинян и нести наказание от всех этих государств. Ни одному из государств нельзя прекращать войну с этим государством без общего на то согласия всех их. Точно так же, если враги пойдут на землю элеян или мантенеян или аргивян, афиняне по какому бы то ни было требованию этих государств обязаны, являясь на помощь в Аргос, в Мантинею и в Элиду, помогать по силе возможности всеми доступными для них самыми надежными способами; если по опустошении земли враги уйдут, государство их должно считаться неприятельским для афинян, аргивян, мантинеян и элеян и нести наказание от всех этих государств; (ни одному из государств) нельзя прекращать войну с этим государством без общего на то согласия всех их. Государства эти не должны никого пропускать с оружием в руках для войны ни через земли свои и союзников, над которыми властвует каждое из этих государств, ни по морю, если не последует относительно пропуска решения всех государств, афинян, аргивян, мантинеян, элеян. Государство, посылающее вспомогательное войско, должно доставлять ему съестные припасы до истечения тридцати дней с того времени, как войско вступит в государство, испрашивавшее помощи; то же и для обратно выступающего войска. Если же пожелают пользоваться войском дольше, то пригласившее его государство обязано доставлять прокормление гоплиту, легковооруженному и стрелку по три эгинских обола на каждый день, а всаднику по эгинской драхме. Командование должно принадлежать государству, пригласившему (войско), когда война ведется на его земле. Если же (все) государства решат предпринять поход сообща, то командование должно принадлежать всем государствам в равной мере. Афиняне обязаны утвердить договор клятвою за самих себя и за своих союзников, а аргивяне, мантинеяне, элеяне и союзники их пусть дадут клятву по государствам. Каждый должен давать ту клятву, какая в земле его считается величайшею, при принесении в жертву взрослых животных. Клятва пусть будет такая: "Пребуду верным союзу согласно договору, по правде, без вреда и обмана и никаким способом не преступлю ее". В Афинах должны давать клятву совет и городские власти, а принять ее обязаны пританы. В Аргосе дают клятву совет и восемьдесят и артины, а принимают ее восемьдесят. В Мантинее дают ее демиурги, совет и прочие власти, а принимают феоры и полемархи. В Элиде дают клятву демиурги и шестьсот, а принимают демиурги и блюстители законов. Для возобновления клятвы афиняне должны являться в Элиду, Мантинею и Аргос за тридцать дней до Олимпийских празднеств, аргивяне, элеяне и мантинеяне должны являться в Афины за десять дней до Великих Панафиней. Условия относительно мирного и договора, клятв и союза афиняне должны начертать на каменной стеле, на акрополе, аргивяне -- на площади, в святыне Аполлона, мантинеяне -- на площади, в святыне Зевса; сообща должна быть поставлена бронзовая стела в Олимпии на предстоящих вскоре олимпийских празднествах. Если государства эти решат за лучшее прибавить что-либо к условиям договора, то должно войти в силу то, что решат все государства при совместном обсуждении".
Так состоялись мирный договор и союз. Но этим не был упразднен ни одною стороною договор между лакедемонянами и афинянами. Коринфяне, хотя и были союзниками аргивян, {V. 316.} не вступили в договор и не присоединились к клятве, так как у них раньше был заключен союз с элеянами, аргивянами и мантинеянами с обязательством вести войну и жить в мире с одними и теми же государствами. Коринфяне заявили, что для них достаточно того, что состоялся первый оборонительный союз с обязательством взаимной помощи, но не совокупного нападения на кого-либо. Таким образом, коринфяне отделились от союзников и снова {Ср.: V. 326. 361.} стали склоняться на сторону лакедемонян.
В это лето происходили Олимпийские празднества, на которых аркадянин Андросфен одержал в первый раз победу в панкратии. Лакедемонян элеяне устранили от святыни с воспрещением им приносить жертвы и участвовать в состязаниях за то, что те не уплатили пени, наложенной на них элиянами по суду, согласно Олимпийскому уставу, именно: элияне обвинили лакедемонян в том, что они обратили оружие против их укрепления Фирка и во время Олимпийского перемирия послали в Лепрей {Ср.: V. 314. 341.} своих гоплитов. Пеня была в две тысячи мин, {Около 75 000 руб.} по две мины на каждого гоплита, согласно уставу. Лакедемоняне через послов возражали, что их принудили к уплате пени несправедливо, так как в то время, когда они послали своих гоплитов, в Лакедемон не пришло еще известие о перемирии. Элеяне отвечали, что перемирие лакедемонянам уже было известно, так как его объявляют прежде всего им, что в то время, когда они, элеяне, полагаясь на перемирие, оставались в покое, ничего не ожидая, лакедемоняне тайком нанесли им обиду. Лакедемоняне на это возражали, что элеянам вовсе не нужно было бы давать знать в Лакедемон, если бы действительно они считали себя уже обиженными, но они это сделали именно потому, что так не думали, и что с того времени лакедемоняне нигде больше на них не нападали. Однако элеяне оставались при прежнем мнении и говорили, что лакедемоняне не могут разубедить их, будто не наносили им обиды; но если они желают возвратить им Лепрей, то элеяне откажутся от причитающейся им доли денег и уплатят за лакедемонян ту часть, которая следует божеству. Лакедемоняне не вняли этому. Тогда элеяне снова обратились к ним со следующим требованием: пусть Лепрея не возвращают, если не хотят, но так как лакедемоняне стремятся получить доступ к святыне, то должны подняться к алтарю Зевса Олимпийского и в присутствии эллинов поклясться в том, что уплатят пеню позже. Лакедемоняне не желали и этого, а поэтому не были допущены к святыне, к жертвоприношению и состязаниям и приносили жертвы дома; остальные эллины, кроме лепреян, участвовали в празднестве в Олимпии. Тем не менее элеяне боялись, что лакедемоняне силою проникнут в святыню для принесения жертвы, и потому поставили стражу из вооруженных юношей. К ним прибыли тысяча аргивян и столько же мантинеян, а также афинские всадники, которые в Герпине поджидали празднества. Участники празднества объяты были большою тревогою, как бы с оружием в руках не явились лакедемоняне, особенно после того, как лакедемонянин Лихас, {Ср.: V. 222. 763; VIII. 39. 43. 52. 84. 87.} сын Аркесилая, был избит на ристалище рабдухами. Дело было так: колесница, запряженная парой Лихаса, одержала победу, но вследствие запрещения лакедемонянам участвовать в состязаниях победителем провозглашено было беотийское государство; тогда Лихас выступил на ристалище и увенчал своего возницу с целью показать, что колесница принадлежала ему. Вот почему еще более все встревожились и ожидали, что произойдет нечто ужасное. Однако лакедемоняне остались спокойными, и празднество для греков так и закончилось. После Олимпийских празднеств аргивяне и союзники прибыли в Коринф с намерением просить коринфян присоединиться к ним. В то время были в Коринфе и послы лакедемонян. Продолжительные переговоры не привели ни к чему: по случаю происшедшего землетрясения все разошлись по домам. Летняя кампания приходила к концу.
В следующую зимнюю кампанию энианы, долопы, малияне и часть фесалиян имели сражение с гераклеотами, что в Трахине {III. 92-93. 1002; IV. 781; V. 221.} Племена эти, живя по соседству с Гераклеей, относились к этому городу враждебно, так как укрепление этого пункта направлено было исключительно только против их земель. Едва стал основываться город, как они стали действовать против него и, сколько могли, вредили ему. И на этот раз они одержали в сражении победу над гераклеотами, причем был убит и начальник гераклеотов лакедемонянин Ксенар, сын Книдиса; пали и другие гераклеоты. Зимняя кампания приходила к концу, а с нею и двенадцатый год войны.
В самом начале следующей летней кампании (419 г.) беотяне заняли Гераклею, так как она сильно пострадала после сражения, и за дурное управление выслала оттуда лакедемонянина Гегесиппида. Они заняли этот пункт из опасения, как бы не захватили его афиняне в то время, как лакедемоняне были сильно обеспокоены пелопонесскими делами. Тем не менее лакедемоняне гневались за это на беотян.
В ту же летнюю кампанию сын Клиния Алкивиад, афинский стратег, при содействии аргивян и союзников явился в Пелопоннес с небольшим числом афинских гоплитов и стрелков, присоединил к своему отряду некоторых из пелопоннесских союзников и, проходя с войском через Пелопоннес, старался вообще организовать союз; также он уговорил жителей Патр продолжить стены города до моря, сам же задумал возвести новое укрепление у Рия Ахейского. {II. 844.} Но коринфяне, сикионяне и все, кому укрепление Рия могло вредить, пришли на помощь и воспрепятствовали работам.
В ту же летнюю кампанию произошла война между эпидаврянами и аргивянами. Предлог к ней был следующий: эпидавряне должны были послать жертву Аполлону Пифейскому за произведенную ими потраву, но жертвы этой не послали (верховное заведование святынею принадлежало аргивянам). Впрочем, и помимо этого повода. Алкивиад и аргивяне решили присоединить, если можно, к союзу Эпидавр для того, чтобы удерживать Коринф в бездействии, а также для того, чтобы афиняне имели возможность отправлять вспомогательное войско из Эгины более кратким путем, чем когда они обходили кругом Скиллея. Итак, аргивяне сами собирались вторгнуться в область Эпидавра, чтобы потребовать жертву. Около того же времени и лакедемоняне под начальством царя Агида, сына Архидама, предприняли поход со всем войском против Левктр, которые лежат на границе Лаконики по направлению к Ликею. Никто из лакедемонян не знал, куда они идут, даже государства, {Союзные.} доставившие войско. Но так как жертвы, приносимые при переходе через границы, оказывались неблагоприятными, то сами лакедемоняне возвратились домой, а союзникам велели готовиться к походу после ближайшего месяца. Это был месяц карней, праздничный для дорян. После отступления лакедемонян аргивяне вышли за четыре дня до конца месяца, предшествующего карнею, продлили этот срок на все время похода, вторглись в Эпидаврскую область и стали опустошать ее. Эпидавряне стали призывать на помощь союзников; но одни из них ссылались на святость месяца, другие, хотя и явились на границу эпидаврской земли, оставались в бездействии. Между тем как аргивяне были в области Эпидавра, посольства от государств по приглашению афинян собрались в Мантинею. Во время переговоров коринфянин Евфамид заявил, что слова идут вразрез с фактами: в то время как они, послы, совещаются о мире, эпидавряне с союзниками и аргивяне стоят друг против друга с оружием в руках. Таким образом, прежде всего необходимо отправиться послам к обеим враждующим сторонам и примирить войска, а затем уже снова вести переговоры о мире. На это последовало согласие, послы удалились и увели аргивян из эпидаврской земли. После этого послы собрались в то же место, но не могли придти к соглашению; аргивяне же опять вторглись в эпидаврскую землю и стали опустошать ее. Лакедемоняне также выступили в поход против Карий, но возвратились, так как и теперь жертвы, приносимые при переходе через фаницы, были неблагоприятны для них. Аргивяне опустошили почти третью частью эпидаврской земли и ушли домой. На помощь к ним, по получении известия о выступлении лакедемонян в поход, явилась тысяча афинских гоплитов со сфатегом Алкивиадом во главе; но в них уже не было нужды, и они удалились обратно. Так прошла летняя кампания.
В следующую зимнюю кампанию лакедемоняне тайно от афинян отправили к Эпидавру морем гарнизон в триста человек под начальством Агесиппида. Аргивяне явились к афинянам с жалобами на то, что они дозволили лакедемонскому войску пройти по морю вдоль берегов, хотя в мирном договоре было сказано, что никому нельзя пропускать неприятеля {Союзного государства.} через свои владения, и при этом прибавили: если афиняне не доставят мессенян и илотов в Пилос против лакедемонян, то аргивяне будут считать себя этим обиженными. {V. 357.} По внушению Алкивиада афиняне написали внизу на лаконской стеле, {Ср.: V. 1810.} что лакедемоняне не остались верны клятве, и переправили из Краний {Ср.: V. 357.}, в Пилос илотов для грабежа. Вообще, впрочем, афиняне держались спокойно. В эту зимнюю кампанию продолжалась война между аргивянами и эпидаврянами, но правильного сражения не было. Устраивались только засады и делались набеги, в которых каждый раз гибло по несколько человек с обеих сторон. В конце зимней кампании, уже к началу весны, аргивяне явились с лестницами к Эпидавру с намерением взять город штурмом, так как по случаю войны в нем не было гарнизона, но ушли назад ни с чем. Зимняя кампания приходила к концу, а с нею и тринадцатый год войны.
В середине следующей летней кампании (418 г.), когда эпидавряне, союзники лакедемонян, были в бедственном положении, а из прочих государств в Пелопоннесе одни отложились от Лакедемона, другие были ненадежны, лакедемоняне решили, что, если быстро не предупредить событий, последние еще более осложнятся. Поэтому сами они и илоты выступили со всем войском против Аргоса. Предводительствовал ими царь лакедемонян Агид, сын Архидама. В походе участвовали тегеяне и вообще все аркадяне, находившиеся в союзе с лакедемонянами. Лакедемонские союзники из остального Пелопоннеса и иноземные собирались во Флуинт: от беотян пять тысяч гоплитов, столько же легковооруженных, пятьсот конных воинов и столько же пехотинцев, прикомандированных к всадникам, от коринфян две тысячи гоплитов, от остальных государств по мере сил каждого, от флиунтян все войско, потому что армия была в их земле. Аргивяне заранее, в самом начале, узнали о приготовлениях лакедемонян, а когда последние направились к Флиунту для соединения с прочими союзниками, они выступили в поход. На помощь им явились мантинеяне со своими союзниками и три тысячи элейских гоплитов. На пути встретились они с лакедемонянами при Мефидрии, в Аркадии; каждая сторона заняла холм. Увидев, что лакедемоняне одни, аргивяне готовились дать сражение; но Агид ночью снялся с лагеря и тайно стал двигаться во Флуинт к прочим союзникам. Аргивяне заметили это на заре и в свою очередь направились сначала к Аргосу, потом по дороге к Немее, куда, по их расчетам, должны были спускаться лакедемоняне вместе с союзниками. Однако Агид, вопреки ожиданию аргивян, пошел не этим путем; дав соответствующие распоряжения лакедемонянам, аркадянам и эпидаврянам, он пошел другой, трудной, дорогой и спустился в аргивскую равнину. Коринфяне, пелленяне и флиунтяне избрали также иной, крутой, путь. Беотянам, мегарянам и сикионянам приказано было спускаться по Немейской дороге, где расположились аргивяне, чтобы в случае появления последних на равнине и нападения на главный отряд Агида они могли воспользоваться своей конницей и ударить в тыл неприятеля. Так распределив войска, Агид вторгся в равнину и стал опустошать Саминф {Пункт неизвестный.} и другие местности. Узнав об этом, аргивяне уже днем спешили сюда на помощь из Немей, встретились с войском флиунтян и коринфян и перебили небольшое число флиунтян, но и сами потерпели от коринфян более значительные потери. Беотяне, мегаряне и сикионяне пошли, согласно приказанию, но направлению к Немее, но аргивян уже не застали там. {V. 583.} Последние, спустившись на равнину и увидев, что земли их опустошаются, выстроились к сражению; лакедемоняне также готовились к битве. Аргивяне были заперты неприятелем со всех сторон: со стороны равнины они были отрезаны от города лакедемонянами и стоявшими вместе с ними отрядами, на высотах равнины находились коринфяне, флиунтяне и пелленяне, со стороны же Немей -- беотяне, сикионяне и мегаряне. Конницы у аргивян не было, потому что из всех союзников только афиняне {У которых была также конница.} до сих пор еще не прибыли. Масса аргивян и союзников не считала своего положения особенно опасным; напротив, им казалось, что сражение произойдет при выгодных для них условиях, что они заперли лакедемонян в своей земле близко к городу. Но двое из аргивян, Фрасилл, один из пяти стратегов, и проксен лакедемонян Алкифрон, в то время, когда войска готовы уже были начать сражение, подошли к Агиду и стали убеждать его не давать сражения: аргивяне, говорили они, готовы решить дело судом равным и одинаковым, если лакедемоняне имеют какие-либо поводы к жалобам на аргивян, и на будущее время они готовы пребывать в мире с ними, заключив договор, Эти аргивяне говорили так по собственному почину, а не по поручению аргивского народа; равным образом Агид лично принял их предложения, тоже не посоветовавшись с большинством предводителей различных отрядов. Он сообщил об этом только одному из должностных лиц, {Вероятно, одному из эфоров.} участвующих в походе, и заключил перемирие на четыре месяца, в течение которых аргивяне должны были выполнить предложенные ими условия. Немедленно увел Агид войско назад, не сообщив о том никому из союзников. Лакедемоняне и союзники, по требованию закона, {Военной субординации.} следовали за Агидом, так как он был главнокомандующим, но между собою очень его обвиняли, считая, что им представлялся удобный случай сразиться с врагом, так как аргивяне были отрезаны со всех сторон конницей и пехотой, а между тем они отступили, ничего не сделав соответствующего их боевой подготовке. И в самом деле, это было превосходнейшее эллинское войско, какое до сих пор собиралось. Таким оно представлялось особенно тогда, когда находилось еще все вместе подле Немей, где в полном сборе были лакедемоняне, а также аркадяне, беотяне, коринфяне, сикионяне, пелленяне, флиунтяне, мегаряне, причем в каждом отряде были все отборные воины. Казалось, они в силах сразиться не только с союзным войском аргивян, {Союз состоял из Аргоса, Элиды и Мантинеи.} но и со всяким другим, сколько бы ни присоединилось еще союзников к аргивянам. Так с жалобами на Агида войско стало отступать, и составные его части разошлись по домам. С другой стороны, аргивяне еще сильнее стали обвинять тех лиц, которые, не спросив народа, заключили мирный договор. Они думали, что никогда не представилось бы им более благоприятного случая, {Дать битву.} и тем не менее лакедемоняне ускользнули от них; сражение, рассуждали аргивяне, должно было произойти вблизи их собственного города {Аргоса.} с участием многочисленных превосходных союзников. На обратном пути в Харадре, где до вступления в город аргивяне судят военные преступления, они начали было побивать Фрасилла камнями, {Как виновного в измене.} но он бежал к жертвеннику и тем спасся; тем не менее имущество его было конфисковано.