История

by Фукидид

Той же весной лакедемоняне выступили в поход на Аргос, дошли до Клеон, но вследствие происшедшего землетрясения отступили назад. После этого аргивяне вторглись в пограничную с ними Фирейскую область, {Бывшую во власти лакедемонян.} взяли у лакедемонян богатую добычу, за которую при продаже выручили не менее двадцати пяти талантов. {Около 37 000 руб.} Немного спустя, в ту же летнюю кампанию, демократическая партия в Феспиях {IV. 1331.} сделала нападение на должностных лиц, но безуспешно: так как на помощь последним явились фивяне, то восставшие частью были захвачены, частью бежали в Афины.

В ту же летнюю кампанию сиракусяне, узнав, что к афинянам прибыла конница и что они готовятся уже идти на них, решили занять гарнизонами места, по которым можно было добраться к Эпиполам, чтобы неприятель не имел возможности незаметно взойти на высоты; ни в каком другом месте, думали сиракусяне, неприятель подняться не сможет. Сиракусяне полагали, что афинянам даже в случае победы нелегко будет запереть их стеною, если они не овладеют Эпиполами, обрывистою возвышенностью, непосредственно господствующею над городом. Со всех прочих сторон {За исключением указанных доступных мест.} местность эта обрывиста, спускается покато к городу, оттуда и видна на всем пространстве. Возвышенность называется у сиракусян Эпиполами, потому что она находится наверху над всеми окрестностями. На рассвете сиракусяне вышли со всем войском на луг, что тянется вдоль реки Анапа. {По левому берегу.} Как раз перед этим Гермократ и товарищи получили от сиракусян звание стратегов. Они осмотрели вооружение, выделили предварительно шестьсот отборных гоплитов, которыми командовал изгнанник из Андроса Диомил. Эти воины должны были охранять Эпиполы и все разом быстро появляться всюду, где ни понадобится. В ночь, предшествовавшую тому дню, когда сиракусские стратеги делали смотр, афиняне вышли из Катаны со всем войском и незаметно для сиракусян пристали к местности, именуемой Леонтом, отстоящей от Эпипол стадий на шесть или семь, {Верста с небольшим.} высадили сухопутное войско на берег, а с флотом стали на якоре у Фапса; это -- полуостров, выступающий в море узким перешейком и отстоящий недалеко от Сиракус по суше и морем. Афинское морское войско укрепило перешеек палисадом и держалось спокойно, а сухопутное немедленно беглым маршем направилось к Эпиполам и успело взойти на Евриел прежде, чем заметили это и явились сюда сиракусяне с луга и места смотра. Все воины, в том числе и шестьсот Диомиловых, поспешили на помощь с такою быстротою, с какою только каждый мог идти. Но им нужно было пройти с луга до встречи с афинянами не менее двадцати пяти стадий. {4 версты с небольшим.} При таких обстоятельствах нападение на афинян было сделано в беспорядке, и сиракусяне, потерпев поражение в битве при Эпиполах, отступили в город; убиты были Диомил и около трехсот остальных сиракусян. После этого афиняне водрузили трофей, сиракусянам выдали по уговору их убитых, на следующий день спустились до самого города, а когда неприятель не вышел против них, отступили назад, соорудили укрепление у Лабдала на отвесных высотах Эпипол со стороны Мегар. Укрепление это должно было служить им местом для хранения провианта и денег, когда они проследуют дальше, или чтобы дать сражение, или с целью оцепления города стеною. Немного спустя к афинянам прибыло из Эгесты триста конных воинов и около ста от сикулов, наксиян и некоторых других. У афинян уже было двести пятьдесят конных воинов; лошадей для них афиняне частью получили от эгестян и катанян, частью купили; таким образом, всей конницы они набрали шестьсот пятьдесят человек. Поставив стражу у Лабдала, афиняне двинулись к Сике, где они утвердились и поспешно возвели кругообразное укрепление. Быстрота сооружения его навела панику на сиракусян; они сделали вылазку с целью дать битву и воспрепятствовать работам. Войска уже строились друг против друга в боевой порядок, когда стратеги сиракусян увидели, что их войско рассеяно и что нелегко привести его в порядок, а потому они увели войско назад в город, за исключением небольшого числа конных воинов. Остававшаяся на месте конница пыталась мешать афинянам носить камни и отходить на слишком далекое расстояние. Одна фила афинских гоплитов, подкрепляемая всей конницей, атаковала сиракусскую конницу и принудила ее к отступлению; при этом несколько воинов было убито. В память этого конного сражения афиняне водрузили трофей.

На следующий день одни из афинян принялись за сооружение северной части кругообразного укрепления, другие сносили камни и брусья и клали их друг возле друга по направлению к так называемому Трогилу, всегда там, где стена должна была проходить в кратчайшем расстоянии от большой гавани до другого моря. Со своей стороны сиракусяне главным образом по внушению одного из своих стратегов, Гермократа, не решались больше вступать в битву с афинянами со всем своим войском и подвергать себя опасности, но предпочитали провести контр-апроши по направлению к той линии, по которой неприятели собирались возводить укрепление, с целью таким образом запереть сиракусян, если бы только удалось заблаговременно довести сооружение до конца. Сиракусяне намеревались вместе с тем послать против афинян часть своего войска, если бы те во время работы напали на них, и надеялись, что успеют заранее оградить палисадом удобные для атаки пункты, а афиняне приостановят работу и обратятся против них со всем войском. Итак, сиракусяне вышли из города и принялись за сооружение стены, начиная от Сиракус; стену они возводили ниже кольцеобразного укрепления афинян под прямым к нему углом, нарубили оливковых деревьев в священной роще и поставили на стене деревянные башни. В это время афинские корабли не перешли еще из Фапса в большую гавань, и сиракусяне имели пока в своей власти морское побережье; афиняне доставляли себе необходимые запасы сухим путем из Фапса. Когда сиракусяне решили, что по части сооружения палисадов и контр-апрошей ими сделано достаточно, и афиняне, видели они, не выходят мешать их работе из боязни разделить свои силы и тем облегчить неприятелю возможность начать сражение, а равно из желания ускорить возведение своих осадных укреплений, тогда сиракусяне оставили одну филу своего войска для охраны своих сооружений и возвратились в город. Афиняне разрушили подземные трубы, по которым шла в город вода для питья, и выжидали, пока остальные сиракусяне расположились в полдень по своим палаткам; некоторые из них ушли даже в город, а стража у палисадов ослабила свою бдительность. Тогда афиняне выделили из своей среды триста отборных гоплитов и несколько отличных легковооруженных воинов, снабженных тяжелым вооружением, выстроили их впереди и приказали беглым маршем устремиться внезапно на контрапроши. Остальное войско афинян разделилось на два отряда: один, под командою одного из стратегов, двинулся к городу на случай нападения оттуда сиракусян, другой, под командою другого стратега, направился к палисаду у малых ворот. Триста гоплитов атаковали палисад и взяли его; стража покинула его и бежала в переднее укрепление, обнимавшее Теменит. Со стражею вступили в схватку преследующие неприятели и пробрались внутрь укрепления, но были выбиты оттуда силами сиракусян, причем тут пало несколько аргивян и небольшое число афинян. Отступив назад, {Из Теменита к лагерям.} все афинское войско срыло контр-апроши, снесло палисад и, перенеся бревна к себе, водрузило трофей.

На следующий день афиняне, начиная от кольцеобразного укрепления, занялись возведением стены на крутизнах, {Южная часть Эпипол.} над тем болотом, которое на этой стороне Эпипол обращено к большой гавани; здесь окоп должен был спускаться по самому краткому расстоянию до гавани через равнину и болото. Тем временем вышли и сиракусяне и также стали вбивать новый палисад от города через середину болота; вместе с тем вдоль палисада они копали канаву, чтобы отнять у афинян возможность провести окоп до моря. Когда кончен был окоп на обрыве, афиняне снова атаковали палисад и канаву сиракусян; флоту они дали приказание пройти из Фапса в большую гавань Сиракус, а сами перед рассветом спустились с Эпипол на равнину и перешли через болото в местах тинистых и наиболее сухих при помощи дверей и широких досок, положенных на болото и служивших для перехода; на заре они овладели канавой и палисадом за исключением небольшой его части, которая также взята была потом. Завязалась битва, в которой перевес был на стороне афинян. Сиракусяне, стоявшие на правом фланге, побежали к городу, а стоявшие на левом -- вдоль реки. {Вдоль левого берега Анапа.} Желая отрезать последним путь к переправе, триста отборных афинян беглым маршем устремились к мосту. Сиракусяне испугались, но так как тут же находилась большая часть их конницы, то они пошли прямо на триста гоплитов, принудили их к отступлению и ударили в правое крыло афинян. При нападении сиракусян увлечена была бегством и первая фила правого фланга. При виде этого Ламах с левого фланга поспешил на помощь с небольшим числом своих стрелков, причем взял с собою и аргивян. Ринувшись вперед, перешагнув какую-то канаву и с немногими спутниками отделившись от остального войска, он был убит сам и пять или шесть из его спутников. Сиракусяне быстро подобрали убитых, прежде чем явился неприятель, и успели переправиться на другую сторону реки в безопасное место, но потом ввиду наступления остального войска афинян отступили и сами. В это время те из сиракусян, которые сначала бежали к городу, при виде случившегося, воспрянули духом, снова выстроились против левого фланга афинян и отправили часть своего войска к кольцеобразному укреплению на Эпиполах в той уверенности, что оно не охраняется стражей и потому может быть взято. Переднею частью укрепления афинян в десять плефров {1000 футов. Плефр = 100 фут.} сиракусяне овладели и разрушили ее, взятию же самого круга воспрепятствовал Никий, который оставался здесь по случаю болезни. {Ср.: VII. 15. Никий страдал болезнью почек.} Прислужникам гоплитов он велел сжечь боевые машины и лес, набросанный перед стеною, понимая, что иначе ему невозможно будет спастись при недостатке в людях. Так и вышло: сиракусяне, удерживаемые огнем, не пошли теперь дальше и отступили назад; на выручку круга поднималось уже с равнины войско афинян, после того как оно отбило находившихся там сиракусян. Вместе с тем афинские корабли, согласно приказанию, входили из Фапса в большую гавань. {VI. 1013.} Находившиеся наверху сиракусяне и все войско их при виде этого поспешно отступили в город, так как имеющиеся у них силы они считали еще недостаточными для того, чтобы воспрепятствовать возведению окопов до моря.

После этого афиняне водрузили трофей, по уговору выдали сиракусянам убитых, а от них получили Ламаха и павших вместе с ним воинов. Когда все войско их, как морское, так и сухопутное, было уже в сборе, афиняне решили запереть сиракусян двойною стеною, идущею от Эпипол и крутого склона их {Южного.} до моря. Запасы для войска доставлялись из разных мест Италии. В качестве союзников явилось к афинянам множество сикулов, которые до того времени держались выжидательно, а из Тиррении {Ср.: VI. 886.} прибыло три пятидесятивесельных судна. Все устраивалось согласно их надеждам. Дело в том, что сиракусяне не надеялись было уже на победу в войне, так как из Пелопоннеса не являлось к ним никакой помощи; напротив, среди них шли речи о заключении мира и с тем же обращались они и к Никию, так как по смерти Ламаха командование войском принадлежало ему одному. К какому-либо решению сиракусяне, однако, не приходили, но, как обыкновенно бывает с людьми в затруднительных обстоятельствах, попавших в худшее положение, чем если бы они были осаждаемы, они много говорили и с Никием, а еще больше между собою в городе. Постигшие несчастия порождали в среде их взаимную подозрительность; они отрешили от должности тех стратегов, при которых обрушились на них эти беды, как будто последние зависели от неудачи или измены вождей, и на место их выбрали других: Гераклида, Евкла и Теллия.

В это время лакедемонянин Гилипп вместе с кораблями из Коринфа был уже около Левкады и желал подать быструю помощь Сицилии. Но так как к Гилиппу приходили тревожные вести, все одинаково ложные, будто Сиракусы уже окончательно заперты окопами, то он не питал более никакой надежды относительно Сицилии и думал только о спасении Италии. Сам Гилипп и коринфянин Пифен с двумя лаконскими и двумя коринфскими кораблями переправились с величайшею поспешностью через Ионийский залив к Таранту; коринфяне должны были прибыть позже, по снаряжении, сверх своих десяти, еще двух левкадских кораблей и трех ампракийских. Из Таранта Гилипп отправил прежде всего послов в Фурию, основываясь на том, что его отец некогда получил там права гражданства; но он не мог склонить фуриян на свою сторону, и, снявшись с якоря, направился вдоль берегов Италии. На пути Гилипп был застигнут в Тарантском заливе сильным ветром, в этих местах постоянно дующим с севера и относящим корабли в открытое море. Захваченный жестокой бурей, Гилипп снова пристал к Таранту, все пострадавшие от бури корабли вытащил на сушу и занялся починкою их. Никий, узнав о приближении Гилиппа, но, подобно фуриянам, пренебрежительно отнесшись к малому числу его кораблей, думал, что они приспособлены скорее для пиратских набегов и с этою целью крейсируют, а потому не принимал никаких мер предосторожности.

Около той же поры этой летней кампании лакедемоняне и их союзники вторглись в пределы Аргоса и опустошили большую часть его полей. Афиняне явились на помощь аргивянам с тридцатью кораблями, чем самым явным образом был нарушен ими мирный договор с лакедемонянами. Действительно, ранее афиняне совершали разбойничьи набеги из Пилоса, {V. 1152.} но высаживались не в Лаконике, а в других областях Пелопоннеса, участвуя в военных действиях вместе с аргивянами и мантинеянами, и хотя аргивяне неоднократно предлагали афинянам высадиться в Лаконике с оружием в руках и помочь им в опустошении хотя бы малейшей части ее, а затем уйти обратно, но афиняне отказывались. Теперь, под начальством Пифодора, Лесподия и Демарата, афиняне высадились у Эпидавра Лимерского {IV. 562.} и Прасий, {На восточном берегу Лаконики.} опустошили эти и другие местности и тем давали лакедемонянам уже значительно более удобный предлог к самозащите против афинян. Когда афиняне с кораблями, а равно и лакедемоняне, вышли из пределов Аргоса, аргивяне вторглись в Флиунтскую область, опустошили ее поля, несколько человек убили и возвратились домой. {Ср.: V. 833. 1151.}

СЕДЬМАЯ КНИГА ИСТОРИИ ФУКИДИДА

Гилипп и Пифен, починив свои корабли, перешли из Таранта к Локрам Эпизефирским. Получая теперь более точные сведения, именно, что Сиракусы еще не совсем заперты окопами, что, напротив, войску можно еще, подойдя к городу через Эпиполы, войти в него, Гилипп и Пифен стали совещаться о том, рискнуть ли им проникнуть в гавань морем, оставив Сицилию справа, или же плыть сначала к Гимере, имея Сицилию с левой стороны, присоединить как самих гимерян, так и другое войско, какое удастся склонить к тому, и подойти к Сиракусам сухим путем. Решено было плыть к Гимере, особенно ввиду того, что у Регия не было еще тех четырех аттических кораблей, которые все-таки отрядил Никий, когда узнал, что пелопоннесцы находятся у Локров. Пелопоннесцы успели переправиться через пролив до появления сторожевых кораблей афинян, пристали к берегу у Регия и Мессены и достигли Гимеры. Там они вытащили свои корабли на сушу, уговорили гимерян принять участие в походе, следовать за ними и доставить вооружение всем тем гребцам, какие его не имели; затем они послали селинунтянам требование встретить их в определенном месте с войском. Кое-какой небольшой отряд обещали прислать им и гелеяне, а также некоторые сикулы, которые теперь готовы были присоединиться к ним с гораздо большим рвением, нежели прежде: незадолго до того умер Архонид, довольно могущественный и к афинянам расположенный царь некоторых сикулов в области Гимеры, и, кроме того, стало видно, с какою поспешностью явился Гилипп из Лакедемона. Гилипп вооружил и взял с собою своих около семисот человек гребцов и корабельных воинов, тяжело- и легковооруженных гимерян вместе тысячу человек и сто всадников гимерян, небольшое число легковооруженных и конных селинунтян, немного гелеян, всего до тысячи сикулов, и двинулся к Сиракусам. Тем временем коринфяне со всем флотом спешили от Левкады {VI. 1041.} на помощь Гилиппу с возможною для них быстротою, а Гонгил, один из военачальников коринфских, после всех отправившийся с одним кораблем, прибыл в Сиракусы ранее всех, незадолго до Гилиппа. Узнав, что сиракусяне собираются созвать народное собрание с целью положить конец войне, Гонгил удерживал их от этого и ободрял, указывая, что идут сверх того еще и другие корабли и военачальник Гилипп, сын Клеандрида, посланный лакедемонянами. Сиракусяне воспрянули духом и немедленно со всем войском вышли навстречу Гилиппу, так как слышали, что он уже недалеко. Гилипп же в то время овладел на пути укреплением сикулов Иетами и в боевом порядке прибыл к Эпиполам. Взойдя на Евриел в том месте, где в первый раз взошли и афиняне, {VI. 972.} он двинулся вместе с сиракусянами на укрепление афинян. {VI. 1031.} Случилось так, что Гилипп подошел в то время, когда афиняне закончили уже сооружение двойной стены до большой гавани на протяжении стадий семи или восьми, {Около 1 1/2 версты.} так что до моря оставалась небольшая часть, над которой афиняне еще работали. Для большей половины остальной части того кольцеобразного укрепления у Трогила, которое шло к морю по другую сторону, {VI. 991.} были уже свалены камни; частью оно было возведено наполовину, и в таком положении оставалось, частью совсем окончено. Столь опасно было положение Сиракус.

Внезапное появление Гилиппа и сиракусян сначала смутило афинян; тем не менее, однако, они выстроились в боевую линию. Гилипп, остановив свои ряды на близком расстоянии, послал к афинянам глашатая сказать, что он готов заключить мир, если они согласны в течение пяти дней очистить Сицилию, взяв с собою свое достояние. Афиняне с презрением отнеслись к предложению Гилиппа и отослали глашатая без всякого ответа. Затем обе стороны стали готовиться к битве. Гилипп, видя тревогу сиракусян, которых поэтому нелегко было выстроить в порядок, отвел войско назад, на более просторное место. Со своей стороны и Никий не переходил в наступление, а оставался на месте подле собственных укреплений. Когда Гилипп заметил, что неприятель не наступает, он отвел свое войско на так называемые Теменитские высоты, где сиракусяне и провели ночь. На следующий день он большую часть своего войска выстроил в боевую линию и повел его против афинских укреплений, чтобы отнять у афинян возможность посылать подкрепления в другие места. Часть войска он отрядил против укрепления Лабдала {VI. 975.}, и овладел им, причем всех захваченных здесь велел перебить. Для афинян пункт этот был незаметен. В тот же день сиракусяне взяли афинскую триеру, когда она стояла на якоре в гавани.