Тем временем Миндар и пелопоннесские корабли, что были у Хиоса, в течение двух дней запаслись съестными припасами, причем каждый воин получил от хиосцев по три хиосских сороковки, на третий день поспешно снялись от Хиоса и вышли не в открытое море, чтобы не встретиться с кораблями, что были у Эреса, но, имея Лесбос влево, плыли по направлению к материку. В Фокейской области пелопоннесцы пристали к гавани у Картериев и там пообедали, продолжали путь вдоль кимского берега и поужинали у Аргинусс на берегу, противолежащем Митилене. Отсюда, еще в глубокую ночь, они пошли вдоль берега дальше и прибыли к материковому городу Гарматунту, против Мефимны, здесь пообедали и потом быстро пошли мимо Лекта, Ларисы, Гамаксита и соседних местностей и ранее полуночи достигли Ройтея {См. к IV. 522.} уже в Геллеспонте. Некоторые корабли бросили якорь перед Сигеем {См. к IV. 594.} и другими соседними пунктами.
Между тем афиняне, стоявшие у Сеста {См. к I. 892.} с восемнадцатью кораблями, узнали, что пелопоннесцы вошли в Геллеспонт, о чем дали знать им дозорщики сигнальных огней, заметившие на неприятельском берегу огни в большом числе. В ту же ночь афиняне, как были, со всею поспешностью направились вдоль берега к Элеунту, держась близко Херсонеса и желая выйти в открытое море. Они прошли незаметно мимо шестнадцати кораблей, стоявших у Абида, хотя последним дружественная эскадра {Миндара.} заранее советовала внимательно следить за входом афинян в море. На заре афиняне завидели корабли Миндара, который тотчас пустился в погоню за ними; хотя не все, но большинство афинских кораблей успели спастись бегством по направлению к Имбросу и Лемносу. Впрочем, четыре корабля, шедшие позади всех, были захвачены у Элеунта. Один корабль, севший на мель подле святилища Протесилая, пелопоннесцы захватили вместе с командой, два других без команды, а один пустой сожгли у Имброса. После этого пелопоннесцы присоединили к своим корабли из Абида и все прочие, {VIII. 99.} так что всего было у них восемьдесят шесть кораблей, и в тот же день осадили Элеунт, но, так как город не сдавался, возвратились к Абиду.
Афиняне, думая, что неприятельские корабли не могут миновать их незаметно, и занятые спокойно осадою, ошиблись в своих расчетах на соглядатаев. {VIII. 1002.} Теперь, узнав о случившемся, они немедленно покинули Эрес и поспешили на помощь к Геллеспонту, на пути захватили два пелопоннесских корабля, которые раньше в погоне за неприятелем {VIII. 1022.} вышли слишком смело в открытое море и накинулись на афинян. Через день афиняне достигли Элеунта и стали на якоре, возвратили бежавшие к Имбросу корабли и в течение пяти дней готовились к морской битве.
Затем произошло сражение. Ход его был следующий: афиняне выстроились в одну линию и направились вдоль берега к Сесту, а пелопоннесцы, заметив это, вышли в свою очередь навстречу им из Абида. Когда близость битвы стала несомненной, афиняне растянули свою линию в семьдесят шесть кораблей вдоль Херсонеса, начиная от Идака и кончая Аррианами; с другой стороны, пелопоннесцы на восьмидесяти шести кораблях заняли пространство от Абида до Дардана. У пелопоннесцев правое крыло занимали сиракусяне, а левое сам Миндар, имея корабли с наилучшим ходом. У афинян на левом крыле находился Фрасилл, на правом Фрасибул; прочие стратеги стали в том порядке, какой назначили себе сами. Пелопоннесцы торопились раньше завязать битву и, если можно, запереть врагу выход из пролива, так как левое крыло их выступало за правое крыло афинян, и в центре оттеснить их к берегу, который был невдалеке. Афиняне поняли это и там, где противник желал запереть их, растянули свою линию и превосходили противника быстротою хода кораблей. Левое крыло их 5 выходило за мыс, именуемый Киноссематом. Вследствие этого линия афинян в центре была слаба и разорвана, не говоря уже о том, что кораблей у них было меньше, чем у неприятеля, что местность вокруг Киноссемата образовывала острый угол, так что на одной стороне нельзя было видеть, что происходит на другой. Итак, пелопоннесцы ударили в центр, оттиснули афинские корабли к берегу и преследовали неприятеля на суше, так как имели решительный перевес в сражении. Фрасибул со своими кораблями не мог с правого фланга помочь центру вследствие многочисленности наступавших кораблей; не могли оказать помощь и корабли Фрасилла с левого крыла, потому что мыс Киноссемат закрывал от них центр линии, {VIII. 104.} а в то же время удерживали их сиракусские и прочие корабли, поставленные в неменьшем числе против Фрасилловых. Наконец, пелопоннесцы, увлекаемые победою, стали без опаски преследовать неприятельские корабли, шедшие врассыпную, вследствие чего часть флота и пришла в расстройство. Заметив это, корабли Фрасибула приостановили движение со своего фланга за неприятельскую линию и, тотчас обратившись против наступавших на них кораблей, отбили нападение м принудили неприятеля к отступлению. Затем Фрасибул настиг одержавший победу отряд пелопоннесцев, напал на блуждавшие корабли и на большинство их, не вступая в битву, нагнал страх. В то же время перед напором Фрасилловых кораблей подались и сиракусяне и тем скорее обратились в бегство, что видели, как бегут и остальные. Когда произошло бегство и пелопоннесцы устремились сначала к реке Пидию, {Нигде больше не упоминается.} а потом к Абиду, афиняне захватили небольшое число кораблей, потому что узость Геллеспонта давала неприятелям возможность укрыться на близком расстоянии. Тем не менее победа эта одержана была в самый благоприятный момент. До сих пор афиняне вследствие мелких поражений {Ср.: VIII. 95. 102.} и несчастия в Сицилии страшились морских сил пелопоннесцев; теперь они перестали упрекать самих себя и перестали преувеличивать морские силы неприятелей. Они взяли из неприятельских кораблей восемь хиосских, пять коринфских, два ампракийских и два беотийских, по одному кораблю левкадян, лакедемонян, сиракусян и пелленян; сами афиняне потеряли пятнадцать кораблей. Водрузив трофей на мысе, где находится Киноссемат, подобрав корабельные обломки и выдав убитых по уговору, афиняне отправили в Афины триеру с известием о победе. Когда корабль прибыл и афиняне, удрученные недавними неудачами у Евбеи и междоусобными распрями, услыхали о неожиданной удаче, они сильно воспрянули духом и решили, что могут еще выйти победителями, если примутся энергично за дело.
На четвертый день после сражения стоявшие у Сеста афиняне наскоро починили свои корабли и направились к восставшему Кизику. Завидев пришедшие от Византия {VIII. 80.} корабли на якоре подле Гарпагия и Приапа, афиняне пошли на них, разбили в сражении сошедшую на берег команду и захватили корабли. По прибытии к Кизику, который не имел укреплений, они снова подчинили его своей власти и взыскали 2 контрибуцию. Тем временем от Абида к Элеунту подошли пелопоннесцы, взяли назад все годные к плаванью корабли из тех, что были взяты у них в плен (остальные корабли были сожжены элеунтянами), а к Евбее за тамошними кораблями {VIII. 956-7.} послали Гиппократа и Эпикла.
Около того же времени возвратился на Самос от Кавна и Фаселида Алкивиад с тринадцатью кораблями и сообщил, что он воспрепятствовал соединению финикийского флота с пелопоннесским и что больше прежнего расположил Тиссаферна в пользу афинян. {VIII. 88.} В дополнение к своим кораблям он немедленно вооружил еще девять, с жителей Галикарнасса взыскал большую контрибуцию и укрепил Кос; вслед за тем он назначил правителей в Косе и уже к поздней осени возвратился на Самос.
Между тем Тиссаферн, {VIII. 87.} услышав, что пелопоннесский флот вышел из Милета в Геллеспонт, снялся от Аспенда и направился к Ионии. Пока пелопоннесцы были в Геллеспонте, жители Антандра, эоляне по происхождению, призвали гоплитов из Абида, которые перешли по суше, через гору Иду, и ввели их в свой город. Жители Антандра терпели обиды от подчиненного Тиссаферну правителя, перса Арсака, того самого, который, неизвестно почему, возымел вражду к делиянам, поселившимся в Атрамиттии в то время, когда изгнали их ради очищения Делоса афиняне. {V. 1.} Лучших из делиян Арсак привлек на войну, под видом их друга и союзника вывел их из города, выждал, пока они стали готовить обед, окружил своими воинами и велел перебить дротиками. Этот поступок внушил жителям Антандра опасение, как бы когда-нибудь Арсак и с ними не учинил подобного противозакония; да и вообще они не могли выносить тех тягостей, какими Арсак облагал их, и выгнали его из акрополя. Догадываясь, что и это дело рук пелопоннесцев, а не только то, что произошло в Милете {VIII. 844.} и Книде, -- гарнизоны Тиссаферна были изгнаны и отсюда, -- он решил, что пелопоннесцы относятся к нему крайне неприязненно, и боялся, как бы они не причинили ему еще какого-либо вреда. Кроме того, Тиссаферну досадно было, что Фарнабаз, позже его и с меньшими издержками привлекший пелопоннесцев на свою сторону, {VIII. 80. 99.} может в борьбе с афинянами извлечь из них больше выгод, чем он. Поэтому Тиссаферн решился отправиться к пелопоннесцам на Геллеспонт, пожаловаться на случившееся в Антандре и представить благовиднейшие оправдания по поводу и финикийского флота, и возводимых на него клевет, и всего прочего образа его действий. Прежде всего он прибыл в Эфес и принес там жертву Артемиде.
ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ПРИМЕЧАНИЯ
а Вот вкратце те аргументы ex silentio, с которыми оперировали и оперируют ученые при определении года смерти Фукидида и которые заимствуются из его истории: 1) I. 138s. Фукидид не упоминает о том, что в 400/399 г. Магнесия была перенесена на другое место; значит, Фукидид умер до 400/399 г. 2) II. 1002. Говоря об Архелае, Фукидид не упоминает о том, что он умер; это произошло в 399 г.; значит, Фукидид скончался, самое позднее, в 396 г. 3) III. 116. Фукидид не упоминает об извержении Этны в 396/395 г.; следовательно, он умер до 396 г. 4) IV. 74. Упоминая об учреждении в Мегарах крайней олигархии, Фукидид замечает, что последняя продержалась очень долгое время; отсюда вывод, что Фукидид пережил падение этой олигархии, случившееся в ближайшее время после 399 г. 5) I. 935. Фукидид не дожил до 395/394 г., когда началось восстановление Пирейских стен. Против каждого из этих аргументов приводились и могут быть приведены те или иные возражения; при желании число аргументов ex silentio можно умножить (напр., в VI. 31 Фукидид не упоминает о разрушении в 403 г. Накса Сицилийского), и все же ни один из них доказательной силы иметь не будет, если считаться с тем, что окончательной редакции своего труда Фукидид произвести не успел.
b При восстановлении генеалогии Фукидида я следовал Kirchner'у, Prosopographia attica 7267; должно заметить, однако, что восстановление этой генеалогии не может считаться бесспорным во всех пунктах. Во всяком случае, тот факт, что Фукидид приходился роднёю Мильтиаду и Кимону, засвидетельствован прочно. Помимо его биографов, и Плутарх, Кимон, 4, говорит: "Матерью Кимона, сына Мильтиада, была Гегесипила, по происхождению фракиянка, дочь царя Олора; об этом говорится в поэме Архелая и Меланфия, написанной в честь того же Кимона. Поэтому и историк Фукидид приходился родственником Кимона. Его отец, Олор, носил одинаковое имя с его предком". Попытка Гемина (Марк. 18) установить родство Фукидида с Писистратидами -- образец quasi-ученого домысла, возникшего в силу того, что Фукидид дважды в своей истории говорит о Писистратидах. Поэтому и схолиаст к I, 20 замечает: "Историк говорит так потому, что и сам принадлежал к роду Писистратидов, а потому и клевещет на семью Гармодия".