-- Так помолись же Богу, час твой пробил! -- глухо вскричал Индрик и как бы неохотно занес меч над юношей...
-- Остановись, рыцарь! не убивай родного сына своего!..
Едва воевода произнес эти слова, Бяренгаупт остановился, как бы громом пораженный, -- тяжелый меч выпал из руки его; настало глубокое молчание...
Между тем зарево над Иван-Городом обратило на себя внимание воевод, стоявших с войсками в поле в недальнем расстоянии от крепости; ударили тревогу и полчаса спустя к Иван-Городу подоспела помощь и защита. Все меры были приняты, чтобы ни один неприятель не ушел из крепости. Весть о внезапном появлении защитников дошла и до Индрика; не говоря ни слова, бросился он к сыну, взбросил его на плечо и, забыв о воеводе, пустился бежать...
Кто опишет изумление и ужас русских, когда, обойдя и обыскав Иван-Город, они не нашли ни одного немца!.. Исчезли, как сквозь землю провалились. Суеверно крестясь и оглядываясь со страхом, стояли русские в глубоком молчании.
--
В одной из комнат дома своего сидел Индрик. Перед ним стоял сын его, с опущенною на грудь головою и с выражением глубокой грусти на лице.
-- Отто, сын мой! -- говорил рыцарь, -- неужели они употребили чародейство, чтобы совершенно изгнать из сердца твоего любовь к отцу?
-- Не чародейством, отец мой, а добрым обхождением и благодеяниями! Не думай, чтобы в уме моем не осталось ни малейшего воспоминания о смерти матери моей; последний взгляд ее врезался в сердце моем так точно, как черты защитника ее...
-- Несчастный! неужели ты и теперь еще не понимаешь, с какою целию боярин защищал ее?