Могила была устроена выступом, вне стены, окружавшей замок; ход в нее был из одного из верхних коридоров, устроенных внутри стен.
У маленькой дубовой двери, с железными запорами и замком стояла машина; она походила на орудие пытки: огромное колесо, около которого была обвита железная цепь; тут остановился епископ и прочел краткую молитву. Потом, обратившись к Индрику, спрашивал, нет ли, кроме объявленных уже, и других причин, которые заставляют Индрика наложить на себя столь тяжкое испытание?
-- Нет! -- отвечал твердым голосом Индрик.
Трижды повторил епископ вопрос свой и трижды Индрик отвечал: нет!
-- Добровольно ли вы следуете за ним? -- продолжал епископ, обращаясь к слугам рыцаря.
-- Добровольно! -- отвечали оба единогласно.
Тогда, по знаку, данному епископом, была отворена маленькая дубовая дверь... она заскрипела на петлях и из могилы пахнуло удушливым, сырым воздухом. При свете факелов можно было рассмотреть за дверьми висячий на цепях мостик, сколоченный из досок.
-- Да дарует тебе Господь силы перенесть испытание! Бог с тобою, сын мой! -- произнес епископ над рыцарем и слугами его, когда они целовали крест, которым благословлял их священнослужитель.
Рыцари запели requiem и глухо разносились погребальные звуки под тяжелыми сводами... Индрику и слугам его вручили факелы; медленно переступили они через порог и были уже на мостике... пронзительно заскрипело огромное колесо, стуча, стала разматываться цепь, и мостик опускался; тогда Индрик громким голосом запел хвалебный гимн, который, сливаясь с звуками погребального пения рыцарей, производил глубокое действие на присутствовавших. Колесо вертелось все скорее и скорее, чаще и чаще разматывалась цепь, тише и тише слышалась хвалебная песнь Индрика... Вдруг колесо с сильным ударом остановилось... цепь затряслась и выпрямилась... все утихло... только сторож медленно запирал дубовую дверь...
-- Аминь! -- произнес епископ.